ksonin: (Default)
Только одна гастроль. Завтра – уже сегодня – во вторник 2 июля в 13-20 на основном семинаре РЭШ, проездом из Сеула в Чикаго – Георгий Егоров с нашей совершенно новенькой, задуманной всего пять и начатой всего четыре года назад статьёй “Endogenous Veto Power” (третий соавтор – Дэниел Дирмейер из Келлога).

В этой статье как раз кое-что можно пояснить на детском примере. Представьте парламент, в котором единственный вопрос, который обсуждают депутаты – распределение фиксированного количества какого-то блага, одно и то же количество в каждом периоде. Для простоты считаем, что (а) благо исчисляется целыми единицами и (б) если какому-то члену парламенту всё равно, то он голосует «за». Эти предположения совершенно безобидные - без них всё делается точно так же, но более громоздко.

Среди членов парламента есть какое-то количество «вето-игроков» - они могут заблокировать любое изменение статус-кво. (Конечно, в настоящих парламентах таких игроков, как правило нет, но если смотреть стратегическое взаимодействие, в котором субъекты – президент, палаты парламента, суд, и т.п., то там часто вето-игроки существуют в самом что ни на есть конституционном смысле.) Будем считать, что только такие игроки имеют право ставить предложения на голосование. (Вот это предположение, к слову, вовсе не «безобидное».)

Теперь совсем простой пример. Пусть есть пять игроков, решения принимаются простым большинством, игрок #1 обладает правом вето и начальное распределение богатства (4,3,3,3,0). Это распределение стабильно в следующем смысле: представьте, что поставлен на голосование вопрос о переходе к распределению (5,4,4,0,0). Казалось бы, это предложение поддержит большинство (#1-3). Однако если игроки #2-3 не близоруки (заботятся не только о том, что произойдёт прямо сейчас, но и о том, что произойдёт в следующем периоде), то они не станут переходить от (4,3,3,3,0) к (5,4,4,0,0), потому что отсюда большинство (#1 и #4-5) поддержит переход, например, к (13,0,0,0,0) и оба #2 и #3 в итоге проиграют. Получается, что в (4,3,3,3,0) у игроков #2-4 есть «эндогенная вето-власть» - им приходиться в равновесии защищать права собственности друг друга, чтобы их самих не ограбили.

Кажется, что такого? (В статье мы описываем все такие стабильные состояния – и как решения фон Неймана-Моргенстерна и как решения некооперативной игры). Теперь представьте, что в стабильной ситуации (4,3,3,3,0) решено добавить игроку #2 право вето. Ситуация полностью меняется, это распределение перестаёт быть стабильным и игроки #3-4 всё теряют! Это противоречит «наивной интуиции» - многие думают, что если в какой-то ситуации дать кому-то право вето, это сделает ситуацию более стабильной. (Сколько статей написано о том, что слишком большое количество игроков создаёт препятствия для реформ и т.п.)

Аналогично нарушается «наивная» интуиция с увеличением требований к «супербольшинству». Казалось бы, если требуешь супербольшинства для принятия решений, права членов парламента должны быть лучше защищены, чем при требовании простого большинства. Однако если в нашем примере потребовать, что для принятия решения требуется не три, а четыре (из пяти) голоса, (4,3,3,3,0) становится нестабильной! Например, переход к (7,3,3,0,0) будет поддержан большинством.

Интересно, что два контринтуитивных результата получаются в очень простой и наглядной модели.

UPD: Всё прошло прекрасно. На июльском дневном семинаре полная комната - редкий случай, а тут были представлены и разные институты, и разные научные возраста - от первокурсников до академиков. Скотт Гельбах, профессор-политолог из Висконсина, поинтересовался, увидев постановку задачи, не связана ли она с нашими предыдущими работами с Дароном Асемоглу. "Мы стоим на плечах гигантов," - скромно процитировал классиков Егор...
ksonin: (Default)
Пятница на EEA/ESEM в Осло закончилась пленарным заседанием, на котором выступал президент Эконометрического общества (они меняются каждый год) Бенгт Хольмстрем из MIT, один из основателей современной теории фирмы - теории контрактов - информационной экономики. Он говорил про причины, большие и маленькие, мирового финансового кризиса 2008-09 и про то, что и как нужно изменить в регулировании финансовых рынков. Пленарные лекции рассчитаны на всех участников конгресса - то есть экономистов, работающих во всех мыслимых областях экономической науки и, значит, технически не выходят за пределы стандартных учебников.

Хольмстрем начал с того, что упомянул книгу Майкла Льюиса "The Big Short", которую назвал лучшей популярной книгой о кризисе. Мне самому - небольшое отступление - нравится Льюис, и книга эта - и хорошая, и полезная. Льюис не тратит по сто страниц на простую-простую мысль, как Нассим Талеб, и, в отличие от первой, самой знаменитой книги Льюиса "The Liar's Poker", в "Большой игре на понижение" есть место не только приключениям умницы и красавца в мире капитала, но и содержательному анализу. Кроме того, статус знаменитого финансового журналиста сейчас явно облегчает доступ к интересным персонам и фактам. И все же - ради этого я делаю отступление - если хочется узнать из популярной книжки, как работают и живут финансовые рынки, читайте старый, уже десятилетней давности шедевр Роджера Ловенштейна "When Genius Failed". Фактура, пусть и потрясающе интересная - это история взлета и падения LTCM -давно устарела, но понимание экономических механизмов риска, ликвидности, стадного поведения и того, что ошибочно принимают за стадное поведение, просто другого порядка по сравнению со всей литературой в этом жанре.

Возвращаясь к Хольмстрему. Он упомянул Льюиса для того, чтобы сказать, для затравки разговора, что его, Хольмстрема, не устраивает взгляд на мир, при котором на всей Уолл-стрит пять человек всё понимают, а десять тысяч остальных ("все") не понимают в каком мире живут и чем занимаются. Соответственно, ему хочется понять, в чем мог быть смысл того устройства мировых финансовых рынков, которое сложилось к началу кризиса, лету 2007 года.

Основная, очень простая идея Хольмстрема состоит в том, что незнание и нежелание получать информацию участников рынка повышает ликвидность того, что на рынке торгуется. Например, на денежных рынках ежедневно перефинансируется на порядок больше репо-контрактов (один банк дает другому деньги под залог ценных бумаг), чем в тот же день совершается сделок на фондовом рынке. На порядок (в десять раз), если не на два. А если посмотреть на затраты на исследования того, какие бумаги сколько стоят, то получается наоборот - на фондовый рынок тратится на порядок больше. Иными словами, участники более ликвидного рынка знают о том, что они делают, меньше, чем участники менее ликвидного, и не пытаются узнать больше.

Это наблюдение придает смысл таким финансовым инструментам, в которых собирались вместе тысячи закладных контрактов. Именно эти инструменты стали жупелом в post mortem анализе кризиса. Смысл именно в том, что они собраны вместе и покупатель берет их, не рассматривая каждый закладной контракт индивидуально. Если бы покупатели это делали, то рынок бы "распался" как в модели Акерлофа: все бы старались вынуть лучшие индивидуальные контракты, а цена на "остальные" падала бы и падала до нуля. (При любой "средней" цене за составную ценную бумагу, если покупатель подозревает, что продавец вынул лучшие из индивидуальных составляющих, он готов заплатить меньше, чем эта средняя цена и это создает стимулы продавцу вынимать лучшие составляющие из оставшихся, и так пока рынок не перестает существовать вовсе). Двадцать лет назад Милгром и Робертс анализировали метод продажи неограненных алмазов, который использовала DeBeers: алмазы раскладывались в пакеты по весу и за пакеты устанавливалась единая цена, но покупателям не разрешалось открывать пакеты до покупки. Смысл тот же, что и в случае секьюритизированных закладных - если бы покупатель получил дополнительную информацию о качестве товара, началась бы "сортировка", разрушающая рынок. Товар был бы менее ликвидным.

На более абстрактном уровне теория совсем проста: ликвидность любого актива - денег, ценных бумаг, товаров - обеспечивается симметричностью информации (относительно ожидаемой выгоды, которую этот актив приносит), которая есть у покупателя и продавца. Не тем, много этой информации или мало, а тем, насколько она одинакова у обеих сторон сделки. Соответственно, все, что эту симметрию нарушает, снижает ликвидность рынка. Поэтому и может оказаться так, что рынок, на котором участники знают о торгуемых активах мало, очень ликвиден. И сразу же видно, что такой рынок очень неустойчив - как только кто-то получает дополнительную информацию, у него появляются стимулы добывать еще информацию, другие в ответ ищут информацию и ликвидность рынка резко падает. (Кому интересно почитать про это по-настоящему, см. домашнюю страничку Стефена Морриса из Принстона.)

Естественный вопрос в связи с этим - Хольмстрем посвятил этому вторую половину доклада - какие контракты наименее чувствительны к поступлению новой информации. Иными словами - на какие контракты будет опираться самый ликвидный рынок? К сожалению, оптимальные контракты даже в самом простом мире (три момента времени, три агента, два контракта, позволяющие агентам сглаживать потребление во времени) выглядят довольно сложно. Тем не менее ответ довольно определенный - чем в большей степени контракт опирается на долг (а не на equity - то есть на долю в прибыли), тем менее он чувствителен к поступлению новой информации и, значит, поддерживает большую ликвидность рынка. Похоже на "мир перед августом 2007".

Какие выводы для практического регулирования на финансовых рынках? Один вывод состоит в том, что требование обеспечения "большей прозрачности", которое никем не оспаривалось и на котором основан пакет законодательных изменений Франка-Додда, принятых в Америке после кризиса, вовсе не так безобидно, как кажется. Фактически перед теми, кто принимает законы, стоит дилемма - меньше прозрачности - выше ликвидность рынков и быстрее развитие, выше прозрачность - ликвидность ниже и развитие медленнее, зато, в случае кризиса, последствия не такие катастрофические. Придётся выбирать
ksonin: (Default)
Нашу статью "Dynamics and Stabililty of Constitutions, Coalitions, and Clubs" взяли в American Economic Review. Она была послана туда чуть больше двух лет назад, в марте 2009 года. Это чистая экономическая теория, некооперативная теория игр: в журнал с таким широким распространением (AER - это один, самый тиражный, из пяти основных журналов в экономической науке, которые читают все учёные-экономисты) её взяли, видимо, за то, что модель описывает, в частности, самую простую ситуацию, в которой есть последовательные голосования и все участники действуют в этих голосованиях стратегически (рационально и с учётом будущего). Казалось бы - что может быть естественнее - во всех советах и парламентах заседают, как правило, стратегически, но анализировать эту естественную ситуацию сложно. (Грубо говоря, потому что в любых ситуациях с голосованием всегда возникает много равновесий.)

Напрямую эта статья обобщает теоремы из нашей "Coalition Formation in Non-Democracies", а ненапрямую - весь (совершенно необъятный) цикл работ Асемоглу, Робинсона, их соавторов и последователей про последствия невозможности связывающих обязательств в политической и институциональной экономике. Когда два года назад Дарон выступал в Кембридже с "Маршалловскими лекциями", которые читают с 1932 года самые выдающиеся экономисты в мире, вторая лекция как раз была этой нашей статьёй (в первой была изложена "постановка вопроса" - как устроен механизм политической устойчивости институтов?).

Судьба у статьи в AER была непростой. В первый раз, через пять месяцев, суммарная длина рецензий была чуть больше 20 страниц, то есть примерно равна тексту статьи без Приложения А, в котором содержатся доказательства основных теорем; в Приложении B, в котором содержатся вспомогательные доказательства и примеры или, точнее, в основном контрпримеры, показывающие, почему нельзя отказаться от тех или иных предположений в доказательствах, теперь стало примерно 30 страниц. Удивительно, сколько труда вкладывают рецензенты в хороших журналах в помощь авторам, даже тогда когда они рекомендуют редактору отвергнуть статью. В этот раз, например, один из рецензентов в нескольких местах предложил другие, более технически элегантные, чем у нас, доказательства. Ещё через год (пять месяцев мы работали над исправлениями, шесть месяцев заново писали рецензии рецензенты), рецензентам и редактору понравилось даже меньше, чем в первый раз и нам пришлось переписывать статью (слава Богу, не передоказывать все результаты целиком). Но теперь всё, можно выдохнуть. После десяти лет, за которые российские учёные опубликовались в одном из ведущих мировых журналов всего четыре, кажется, раза, в этом году принята к печати уже вторая!
ksonin: (Default)
Сегодня объявлено о присуждении Yrjö Jahnsson Award 2011, приза лучшему европейскому учёному-экономисту. Армин Фальк из Боннского университета! Поведенческая экономика, теория, лабораторные эксперименты, естественные эксперименты и просто анализ всего, что относится к человеческому поведению. Жаль, про Фалька у меня в "Уроках экономики" ничего нет, но есть и про поведенческую экономику (Урок #2) и про лабораторные эксперименты (Урок #17).

Этот приз присуждает Европейская экономическая ассоциация раз в два года. Идея состояла в том же, что и идея John Bates Clark Medal – самой престижной, наряду с Нобелевской, премией по экономической науки и медали Филдса в математике. Нобелевской премией (по экономике, во всяком случае) награждают уже после фактического завершения научной карьеры. В экономике, как во многих естественных науках, трудно представить активную работу в наиболее быстро развивающихся областях, «научных фронтах», после, скажем, 50. (Конечно, есть и математики – у них этот эффект, снижение научной активности после 40, ещё сильнее – получающие удивительной силы и красоты результаты в совсем зрелом возрасте, но это всё-таки скроее исключения, и часто просто гении.) А медали Кларка (до 40 лет), Йонссона (до 45 лет), Филдса (до 40 лет) дают как раз тем, кто в этот момент, в этот год, двигает «научный фронт». Присуждение Нобелевской премии в каком-то смысле проще: круг претендентов очерчен теми, чей научный вклад уже очень хорошо виден: работы «претендентов на Нобеля» продолжаются сотнями учёных по всему миру, они создали новые области и направления, вопросам, которые они поставили в своих работах, посвящены конференции и сборники докладов…

В случае медалей Кларка и Йонссона тем, кто присуждает, труднее – им нужно рискнуть, взяв на себя интеллектуальную ответственность за то, чтобы указать, какое именно направление они считают наиболее перспективным. Точно так же при создании Национальной премии по прикладной экономике – главной академической награды у нас в стране – основными соображениями при выборе организационной формы (жюри, которое полностью сменяется каждый раз, когда присуждается премия, одна премия, без всяких «вторых мест») мы руководствовались именно тем, что основной смысл премии не в материальном поощрении победителей (большинство премий ничтожно в денежном выражении), а в информации для научного сообщества.

Основные достижения Армина Фалька, лауреата премии Йонссона-2011, состоят в придании более точного смысла утверждениям о том, что предпочтения, определяющие поведение людей, включают значительную компоненту желания отблагодарить за сделанное добро (“reciprocity”). То, что эти соображения играют большую роль, было понятно и двадцать лет назад, когда распространились разные варианты лабораторных экспериментов на основе игры ультиматума. Людей, собранных для эксперимента, разбивают на пары. Одному дают, скажем, 1000 рублей – в этом эксперименте принципиально, что то, на что «играют» участники – настоящие деньги. Этот человек должен предложить своему партнёру схему раздела (например, «тебе 300 рублей, мне – 700»), а партнёр должен сказать – согласен он или нет. Если согласен, то они идут домой с предложенными суммами в кармане, если не согласен – то никто из них ничего не получает.

Идея игры ультиматума проста. Если бы участники – обычные люди – были полностью рациональны, то в равновесии второй (тот, кто решает, брать деньги или нет), всегда брал бы любую сумму, большую нуля. (Лучше пойти домой с 1 рублём, чем ничего не получив.) Раз так, первому нужно спокойно предлагать «мне – 999 рублей, тебе – 1 рубль». Однако эксперименты с настоящими деньгами (и «маленькими» – когда студенты делят 10 долларов, и «большими» - когда жители африканской деревни играют на деньги, сравнимые с их годовым доходом) показывают, что для реалистического описания этого процесса, нужны более тонкие предположения, чем предположение о полной рациональности экономических субъектов. В реальности «второй» часто обижается, если первый предлагает ему слишком мало (например, «мне – 900, тебе – 100»). Даже на «600-400» и то обижаются, хотя и гораздо реже.

Работы Армина Фалька, если можно свести десятки статей к одному предложению, дают возможность правильно оценить вес «нерациональности» в поведении людей. В его теоретических работах были предложены функции полезности (воображаемые целевые функции людей), в которые входят оценка не только последствий действия («я получаю 1 рубль»), но и оценка намерений, которые выявляются наблюдаемым действием («предлагая мне 1 рубль, он хочет меня обидеть» = «совершенно обо мне не заботится»), а его эмпирические исследования того, как устроено поведение людей использовали все, кажется, мыслимые современные методы. Глядя на работы Фалька, думаешь, что все разговоры о увеличившейся специализации в науке – ерунда. Экономисту, специализирующемуся в какой области современной науки, не найдётся интересной и актуальной статьи для чтения?
ksonin: (Default)
Из «Шанхайского дневника», про конференцию, про три доклада по экономической теории, которые я слушал, пленарный, секционный и просто доклад.

1. Пленарный доклад Дрю Фуденберга, который уже десять лет в одиночку представляет чистую экономическую теорию в Гарварде, автора учебника по теории игр 1991 года, по которому выучилась половина всех современных экономтеоретиков, про “Dual Selves”. Неудовлетворённость предположением о том, что все индивиды-экономические субъекты предполагаются совершенно рациональными, привела к тому, что последние тридцать лет, начиная с конца 1970-х, учёные-экономисты активно исследуют возможности отказаться от этих предположений. Предположение о рациональности по-прежнему удобно, когда речь идёт макроэкономических явлениях, но сейчас, когда экономическая наука научилась фокусироваться на гораздо более тонких и узких вещах (например, не «безработица в среднем в десять лет в стране», а «влияние изменений в предельных налоговых ставках на индивидуальные решения относительно времени выхода на пенсию»), нужны более тонкие инструменты.

Пересказать модель “Dual Selves” – не хватит времени. Задача перед Фуденбергом и его со-автором Левином стоит очень амбициозная: идея в том, чтобы построить такую модель стратегического взаимодействия двух «Я», которая бы учла результаты моделирования последних десятилетия (а это – тысячи работ только по теории, не считая экспериментальных и эмпирических). Но вот что показалось мне интересным.

Десять лет назад, когда я был на 8-ом Конгрессе Эконометрического общества, Дэвид Лейбсон, один из пионеров эмпирических исследований «отклонений от рациональности», рассказывал, в качестве престижного секционного доклада, работу о калибровке функции полезности с «гиперболическим дисконтированием» (это не рациональный подход) с помощью данных об использовании кредитных карточек. За десять лет, судя по вводным слайдам Фуденберга, такие калибровки стали совершеннейшей нормой жизни. Приятно, когда использование реальных данных приводит примерно к тем же результатам, что и лабораторные эксперименты, которые за последние десять лет разрослись в экономической науки до невозможности. В итоге чистая, теоретическая-теоретическая работа Фуденберга и Левина опирается на огромный пласт эмпирических результатов.

2. Секционный (такой доклад, который рассчитан не на всех 1500 участников конференции, как пленарный, а примерно на 500 человек, работающих в «большой области» - в данном случае «экономическая теория» + «микроэкономика» + «отраслевые рынки» + «политическая экономика») Джоэла Собела, автора одной из самых цитируемых работ по экономической теории всех времён, написанной в соавторстве с Винсентом Кроуфордом в 1982 году. (Нобелевская премия Собелу и Кроуфорду за «экономическую теорию информации» никого не удивит, хотя и не очень вероятна – немного слишком узкая тема.) Председательствовал Илья Сегаль из Стэнфорда, а статья называлась Giving and Receiving Advice.

Основная модель (тридцатилетней давности) – игра двух лиц. Первый сообщает второму информацию, а второй действует на основе этой информации. Первому небезразлично, что сделает второй, но интересы у них не полностью совпадают. Информация – непроверяемая и бесплатная (cheap talk) – первому ничего не стоит соврать, если это приведёт к тому, что второй сделает то, что ему нужно. С другой стороны, второй знает, что первый пытается заставить его сделать то, что нужно ему, первому, и учитывает это. В итоге равновесии первый сообщает часть информации. Вариации этой модели использовались экономистами повсюду: любые контракты (начальник-подчинённый) и вообще любой вопрос, связанный с оптимальным делегированием полномочий, лоббирование – фирма представляет информацию, а регулятор действует, выборы, экономика СМИ и т.п.

3. Работа, которая понравилась мне в обычных секция, Equilibrium Refinements in Dynamic Voting Games, была, во-первых, работой по теории игр; во-вторых, с ней выступал мой соавтор Георгий Егоров. Мне понравилась не столько статья (кому же не понравится собственная статья), а выступление. Год преподавания в одной из ведущих бизнес-школ в мире сказался, и очень заметно. Чистая теория – я бы даже сказал, совсем узкий теоретический вопрос – звучал в устах Егора бодро, ясно и занимательно.

История этой статьи очень проста. Рецензентам в одном журнале, куда мы послали свою Coalition Formation in Non-Democracies, не понравилось, что голосование описывается как игра, в которой участники голосуют одновременно, а в другом журнале, в который мы послали статью после неудачи в первом, рецензентам не понравилось, что участники голосуют теперь последовательно. Пришлось доказывать теоремы о том, что, при определённых условиях, два подхода эквивалентны. Примерно так: равновесия, получающиеся в последовательных играх удалением слабо доминируемых стратегий (например, исключаем те равновесия, в которых голос тех, чей голос ничего не решает на равновесном пути, отдан не за ту альтернативу, которая им милее всего) – это те же самые равновесия, которые возникают в играх с одновременными голосованиями, удовлетворяющие условию устойчивости относительно небольших случайных отклонений. (Для тех, кто слушал курс теории игр: тут не хватает исключения равновесий, неустойчивых относительно «дрожащей руки», нужно накладывать дополнительные условия.)

Так что теперь можно выбирать более удобный способ моделирования голосования как некооперативной игры (одновременное или последовательное) и ссылать на нашу статью, что это тоже самое. Два человека из аудитории сразу сказали, что смогут использовать наш технический результат. В современном научном мире, в котором статья по экономике, опубликованная в очень хорошем журнале, цитируется в среднем 1 раз (а в медианном – 0), это приятно…
ksonin: (Default)
7-12 декабря в МГУ состоится Российский экономический конгресс – огромная по размеру конференция. Уникальность её в том, что, в отличие от апрельской конференции Высшей школы экономики, которая последние годы является главным ежегодным мероприятием в нашей экономической науке, упор был сделан на «представительность», а не на отбор работ по качеству. Идея в том, чтобы преодолеть «организационные» границы - российским учёным-экономистам нужен форум, где могли бы встретиться самые разные люди из самых разных мест. Кроме того, это шанс для МГУ стать, после многолетнего перерыва, вступить в реальную конкуренцию за то место в табели о рангах экономических вузов, право на которое даёт ему репутация естественных факультетов.

Меня позвали организовать, вместе с Александром Либманом, сессию по "Новой политической экономике", но я сейчас в Чикаго и не смог принять участие в процессе. Чтобы поддержать конгресс – а успех такого мероприятия зависит от слушателей не в меньшей степени, чем от выступающих, я написал «Краткий путеводитель» - собрание рекомендуемых мной докладов. Есть оговорки. Во-первых, на сайте есть только фамилии докладчиков и названия – поэтому я рекомендую только учёных, работы которых я видел или слышал. Во-вторых, я – специалист по политической экономике (политическая динамика, модели голосования, институциональная экономика) и экономической теории (микроэкономика, экономика информации + теория игр), а в остальных областях легко могу не заметить хорошую и важную работу. В-третьих, я лучше знаю работы более молодых участников. В-четвертых, в программе конгресса есть не только программные секции, но и масса других мероприятий - тематические конференции, круглые столы, и т.п.. Наконец, в программе заявлено немало популярных и публицистических докладов, и я решил разбить рекомендации на две отдельные части.


Научные доклады
(популярные, прикладные и практические работы и дискуссии – см. в отдельном списке ниже)

8 декабря, вечер, аудитория 2
Борисов К.Ю., Сурков А.В Эндогенный экономический рост в модели с общественными благами и неоднородными потребителями
(Представители сильной школы в теории роста в Петербурге.)

8 декабря, вечер, aудитория 3
Данилов В. Функции выбора и математические структуры
(Сложная математика, но у нас в стране всего три автора, публиковавшихся в Econometrica, главном мировом журнале теоретических экономистов и эконометристов)

8 декабря, вечер, аудитория 3
Соколова А. Методология оценки распределения политического влияния в Государственной Думе РФ

Погорельский К.Б. Анализ реформы квот и голосов участников МВФ с точки зрения распределения влияния с учетом предпочтений в Исполнительном совете
(Два специалиста из лаборатории Алескерова во ВШЭ.)

8 декабря, вечер, аудитория 5
Суворов А.Д., Van de Ven Jeroen Определение целей как механизм саморегулирования
(Интересное место для теоретической работы. Правда, в исполнении Антона любая теория звучит очень понятно. Единственный у нас специалист по поведенческой экономике…)

Журавская Е.В., Маркевич А.М.
Карьерные соображения в политической иерархии: случай региональных лидеров в советской России
(Екатерина Журавская - самый, с огромным запасом, цитируемый и самый авторитетный в мире российский экономист.)

Денисова И.А. Смертность в России: Анализ микроэкономических данных
(Если бы президентом был я и я бы выбирал учёного-советника по экономике - не путать с политиком-советником по экономике, вот мой выбор. Никто лучше ИД не знает российскую социальную сферу.)

8 декабря вечер, аудитория 10
Лукьянова А.Л. Избыток и недостаток образования в России: влияние на оплату труда

Рощин С.Ю. Политика найма и отбора на российских предприятиях
(Во всех областях экономической науки, кроме одной, в нашей стране царит изрядное запустение – если и есть сильные исследователи, они разобщены. Кроме экономики труда. Это я рекламирую двух "трудовиков" из ВШЭ, а за пределами программы осталось несколько очень сильных людей.)

8 декабря, вечер, аудитория 10
Лазарева О.В. Здоровье и профессиональная мобильность
(Самое новое, с 1-го января 2010, приобретение Высшей школы экономики на должности tenure-track.)

8 декабря, вечер, аудитория 14
Гельман С.В. Формирование цен на опционы на акции фирм, служащих объектом поглощения

Шпренгер К. Относительная эффективность российских государственных компаний

Morfov S.G
. Executive Compensation in a Dynamic Model
(Или я что-то спутал, и это, всё-таки, конференция Вышки? Все трое - не только из одного вуза, с одного факультета!)

8 декабря, вечер, аудитория 15
Захаров А.В. Альтернативный подход к оценкам моделей множественного выбора на примере анализа электорального поведения
(Стоит где появиться сильному человеку в Москве, если не в РЭШ, как неумолимый пылесос затягивает его в Высшую школу экономики. Именно так МШЭ МГУ потеряла своего самого перспективного учёного…)

Коломак Е.А. Пространственные экстерналии инфраструктурного капитала в России
(Ничьи работы, кроме коллег по РЭШ, я не слышал так часто. В 2004 году, например, мы оба были в числе финалистов на Global Development Network в Дели.)

Либман А.М. Демократия, бюрократия и экономический рост: опыт российских регионов

8 декабря, вечер, аудитория 9
Белянин А.В., Чустузиан Р.А Вход на рынок внутренних авиаперевозок и стратегическое взаимодействие российских авиакомпаний
(В прошлом году на Мировом конгрессе по теории игр работа Лёши Белянина мне показалась очень сложной математически. Сейчас, похоже, более прикладной материал.)

9 декабря, утро, аудитория 2
Замулин О. Безболезненная стабилизация инфляции
(Олег – прекрасный лектор и докладчик и лучший специалист в стране по этой теме)

Стырин К. Прогнозирование обменных курсов при помощи структурных сдвигов
(Технически сложная работа, часть Ph.D. диссертации в Гарварде)

9 декабря, утро, аудитория 3
Савватеев А.В, Вебер Ш., Ле Бретон М., Мусатов Д.В.,
Миграционно-устойчивое странообразование
(Никкайдо-Гейл решает проблему Алезины-Сполаоре! Круто, коллеги)

Кукушкин Н.С., Стратегическая дополнительност и заменимость при неполной рациональности предпочтений
(В рейтинге REPEC, учитывающем международное цитирование российских экономистов, Кукушкин стоит гораздо выше, чем значительно выше, чем многие имена, которые "на слуху")

9 декабря, утро, аудитория 3

Яновская Е.Б. Согласованные решения задач распределения ресурсов и кооперативных игр

Петросян Л.А. Временная несостоятельность долгосрочных решений в сложных конфликтно-управляемых системах

Доманский В.К, Крепс В.Л.
Стратегические и информационные аспекты формирования цен на фондовых рынках

Печерский С.Л.
Пропорциональность в арбитражных схемах и играх с нетрансферабельными полезностями
(Это, собственно, все экономисты Петербурга, имеющие заметную международную репутацию. Все они теоретико-игровики, то есть, по американским традициям, работали бы скорее всего на факультете экономики или в бизнес-школе. К слову, если бы я был руководителем Высшей школы менеджмента в СПбГУ, я бы раньше это заметил… но это к слову. На конференцию Вышки Яновская и Печерский, несмотря на настойчивые уговоры, пока не приезжали…)

9 декабря, утро, аудитория 10
Долгопятова Т.Г. Акционерная собственность и корпоративный контроль глазами руководителей предприятий

9 декабря, вечер, аудитория 3
Волчкова Н.А. Модели торговли с неоднородными фирмами: эмпирическая оценка параметров

Турдыева Н.А
. Прикладная модель общего равновесия России: внешнеторговая политика
(Если где-то в России есть академическая секция по экономике международной торговли, то как же без этих двух имён? И сколько лет ждать появления третьего?)

9 декабря, вечер, аудитория 2
Маракулин В.М. О договорном подходе в моделях экономики с асимметрично информированными агентами
(Пока в Новосибирске есть Валерий Маракулин, никто не может сказать, что НГУ не имеет одного из ведущих факультетов в стране.)

10 декабря, вечер, аудитория 2
Смоляк С.А. Принцип стабильных зависимостей в оценке имущества
(Просто об этом мало кто знает - это единственный живущий в нашей стране экономист, имя которого стоит в названиях известных формул и методов. Его цитируют в мире больше, чем всех академиков РАН, вместе взятых. По уму, на первом российском конгрессе Смоляк должен был бы делать самый главный пленарный доклад.)

10 декабря, вечер, аудитория 3
Измалков С.Б. Аукционы с активным продавцом

Суворов А.Д. Цыбулёва Н. Советы информированного посредника

Косенок Г.В. Существование индивидуально-рациональных механизмов, которые стимулируют эффективное сотрудничество во временных товариществах
(Интересный междусобойчик трёх рэшевских теоретиков. Если их зайдут послушать Маракулин и Белянин, в комнате будут собраны чуть все специалисты по экономике неполной информации - а за эту дисциплину дали Нобелевские премии в 2004, 2005 и 2007 годах - у нас в стране.)

10 декабря, вечер, аудитория 12
Расков Д.Е. Риторика новой институциональной экономической теории
(Название пугает, но я знаю автора как одного из ведущих петербургских институционалистов)

10 декабря, утро, аудитория 3
Аркин В. И. Модель оптимизации совместного финансирования инвестиционных проектов в рамках государственно-частного партнерства

Пресман Э. Л., Sethi S. Об одном подходе к изучению стохастических моделей хранения запасов
(Осторожно - или ура! Чистая математика. ЦЭМИ РАН)

11 декабря, утро, аудитория 3
Коковин С. Г. Solution Structures in Multidimensional Screening: Trees and Rivers

11 декабря, вечер, аудитория 2
Кипяткова В. Налогообложение в модели эндогенного экономического роста с неоднородными агентами



Практические и популярные доклады, дискуссии, круглые столы

Реформы: теория и реальность
(Гайдар, Журавская, Полищук, Полтерович)
9 декабря, утро, аудитория 5

Коррупция и теневая экономика как взаимосвязанные объекты экономико-социологического анализа

(Левин, Елисеева, Сатаров, Галицкий)
8 декабря, вечер, аудитория 13

Бюджетная политика в кризисный и послекризисный период
(Гурвич, Синельников, Богетич, Курляндская)
9 декабря, утро, аудитория 12

Диверсификация структуры российского экспорта: факторы, перспективы и возможности управления
(Волчкова, Кадочников, Афонцев)
9 декабря, утро, аудитория 4

Малева Т.М.
Российская социальная политика в условиях кризиса
9 декабря, утро, аудитория 9
(Один из тех популярных докладов, которые я могу с уверенностью рекомендовать. ТМ – одна из тех, кто формирует повестку дня в российской дискуссии по вопросам социальной политики. Сейчас напишу тоже самое, только со словом "макро" про Гавриленкова...).

Гавриленков Е.Е. Эволюция денежно-кредитной политики в России и переход к плавающему валютному курсу
(Один из тех популярных докладов, которые я могу с уверенностью рекомендовать. ЕГ – один из тех, кто формирует повестку дня в российской макроэкономической дискуссии; кроме того, он исключительно хороший докладчик).
9 декабря, утро, аудитория 14
ksonin: (Default)
Интересно, когда заметка в литературном журнале напоминает о профессиональных исследованиях по теоретической экономике. Обозреватель журнала New Yorker обсуждает недавнюю историю с телеведущим ежедневного юмористического шоу Леттерманом. Если пересказывать историю совсем коротко, то выглядит примерно так (подробности здесь): сотрудник той же телекомпании потребовал от Леттермана, одного из самых популярных ведущих в Америке, два миллиона долларов за то, что он не станет разглашать подробности его личной жизни. А именно, истории нескольких романов ведущего с сотрудницами того же шоу.

Леттерман, узнав о требованиях, обратился в полицию, по согласованию с ней участвовал в нескольких встречах с шантажистом и передал ему недействительный чек с пометкой. Когда тот попытался получить по этому чеку деньги в банке, его арестовали по обвинению в вымогательстве. Теперь он выпущен под залог до суда. Леттерман извинился перед женой и телезрителями в своём шоу: поскольку он не политик и не религиозный проповедние, отрицательных последствий для карьеры не предвидится.

Почему это интересный вопрос? Многие люди - и закон в данном случае - считают шантаж преступлением. В то же время в бизнесе следующая транзакция - купить участок земли рядом с действующей бензоколонкой и предложить владельцу заплатить за то, чтобы самому не открывать бензоколонку - вполне законное дело. Для экономиста - в чём разница между двумя ситуациями? У Рональда Коуза, Нобелевского лаурета 1991 (его последователь Уильямсон только что тоже получил Нобеля) была прекрасная статья на эту тему. (Как всегда у Коуза, без всяких формул - просто разбор реальных ситуаций) - "Blackmail", опубликованная в юридическом журнале. История Коуза, кстати, с шантажом - любовная, покруче всяких леттермановских...

Хотя опубликована эта статья в 1988 году, Коуз пишет, что думает над этим вопросом всю жизнь, со студенческих лет в Англии. Мне кажется, что видно, как вопрос об экономическом устройстве шантажа привёл Коуза (и весь мир институциональной экономики) к вопросам о границах фирмы и источниках транзакционных издержек.

А вспомнил я про экономическую теорию, читая New Yorker, вот почему. Там цитируется Стив Шавелл, крупнейший специалист по формальным моделям в юриспруденции, один из основателей "экономической юриспруденции". У него есть много статей по вопросам, связанным с последствиями законов для стратегического взаимодействия, но я знаю одну совсем простую - собственно, элементарную модель шантажа. Моделировать шантаж вовсе, к слову, непросто - получить ненулевые трансферы от вымогателя к жертве в равновесии, совершенном относительно подыгр, не получается, если не делать дополнительных, не очень реалистических (и не подходящих, например, к случаю Леттермана) предположений.  В нашей статье с Мишей Шварцем в JLEO была более совершенная модель (мы старались обобщить Шавелла, отчасти опираясь на раннюю работу Феарона). У нас вымогатель иногда получает ненулевые трансферы от жертвы, даже если разглашение информации наносит некоторый вред ему самому...

ksonin: (Default)
Рекомендации Эрика Маскина, Нобелевского лауреата-2007 и, на мой взгляд, одного из крупнейших экономистов современности - что стоить почитать, чтобы лучше понимать экономику финансового кризиса. Там и классика (Даймонд-Дибвиг, 1983) и более современные работы. Хотя советы Маскина, в форме ответов на вопросы, звучат просто, статьи он рекомендует непростые. Хорошо бы иметь 3 курса экономического образования, чтобы читать.

Там статьи по ссылкам платные, но вот вроде ссылки на бесплатные ранние версии (cпасибо Google Scholar).

Douglas Diamond and Philip Dybvig, Bank Runs, Deposit Insurance and Liquidity;

Bengt Holmstrom and Jean Tirole, Private and Public Supply of Liquidity;


Nobuhiro Kiyotaki and John Moore, Credit Cycles;

Ana Fostel and John Geanakoplos, Leverage Cycles and the Anxious Economy.
ksonin: (Default)

Любителям экономической теории. В продолжение вчерашней бурной дискуссии о том, чем хороша и чем плоха экономическая наука - очень интересный обзор, без всяких сложностей, современной науки о принятии решений (или, как высокомерно шутят современные специалисты по экономической теории - "теории игр с одним игроком"). У Барта Липмана из Бостонского университета и Эдди Деккеля из Северо-Западного университета интересный разговор  о том, что даже фальсифицированная теория может быть вполне содержательной. И хороший пример - модель Спенса 1973 года. Разве мы ценим её за то, что она позволяет сформулировать фальсифицируемое предсказание - "более высокий уровень образования позволяет получить более высокую зарплату"? Нет, мы (и Нобелевский комитет) её ценим за то, что сама идея о том, что какие-то действия могут быть сигналом и, для того, чтобы сигналы были различимыми, они должны быть затратными - как только идея эта стала нам понятна, на мир стало можно смотреть по-новому. Сколько происходящего вокруг становится осмысленным, если мы начинаем думать про действия как затратные сигналы!

Profile

ksonin: (Default)
ksonin

March 2017

S M T W T F S
    1234
567891011
12 131415161718
19 202122232425
26 27 28 2930 31 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 06:44 am
Powered by Dreamwidth Studios