ksonin: (Default)
Нобелевский комитет присудил премию 2015 года по экономической науке принстонскому профессору Ангусу Дитону. Его имя было в программе Нобелевского симпозиума по росту и развитию 2012 года, на котором Дитон меня впечатлил рассказом о точности оценки ВВП и ссылку на который я давал в своём прогнозе - все участники таких симпозиумов являются реальными кандидатами на премию, но я выбрал более ярких Асемоглу, Барро и Ромера для своего прогноза-2015, а комитет последовательно награждает не только ярких и интересных, но и тех, чей вклад полезен в прямом, повседневном смысле. Представьте, что была бы Нобелевская премия за все, связанное с кухней. И представьте, как все бы удивились - или "удивились"? - если бы премию дали человеку, внёсшему важный вклад в повышение эффективности газовой плиты. Все обсуждают новые блюда или современные подходы к организации ресторанных холдингов, а тут какие-то трубы, тумблеры, переключатели. Или вот, вспоминая "Незнайку" - кто там двигает технический прогресс? Знайка или Винтик со Шпунтиком. Так же и с Дитоном - если думать про экономическую науку как про что-то, что не только улучшает наше понимание мира и тянет за собой "прикладную науку", которая уже в свою очередь улучшает жизнь тогда да, понятно.

Нобелевский комитет начинает научное описание премии (в этот раз оно написано энтузиастами и для неэкономиста сложновато - впрочем, есть нетехнический рассказ) с очень конкретной экономической задачи, которой занимался Дитон. Чтобы узнать, как повлияет какое-то изменение экономической политики - повышение или снижение налогов, увеличение или снижение пособий, изменения в трудовом законодательстве и т.п. - на жизнь людей, производство товаров, сбор налогов нужно, среди прочего, знать, как меняется, вследствие реформы, которую мы хотим провести, поведение каждого потребителя. Если мы индексируем пенсии не на 12%, а на 6%, что произойдёт - люди купят те же товары, что и раньше, только чуть меньше или изменят доли товаров в том, что потребляют? Потребление - это две трети всего экономического производства, так что чем точнее мы предсказываем реакцию, тем - с учётом того, что "чуть" умножить на 100 миллионов - огромная величина - эффективнее проводится экономическая политика.

В теории (в учебнике микро для школьников), все просто - у каждого человека есть кривая спроса на каждый товар, весь спрос - это сумма индивидуальных кривых, увеличение налога - сдвиг кривой, изменение благосостояния - сумма излишков потребителей, потери можно посчитать с помощью треугольника Харбергера. Проблема в том, что кривые спроса (и предложения) - это воображаемые, гипотетические кривые. А без них невозможно узнать, на сколько нужно повысить налог, чтобы оплатить запланированный расход или, наоборот, без них не узнать, приведёт ли снижение налогов к расширению производства. На практике огромная и сложная задача - оценить, в каждом конкретном случае, как выглядят эти кривые. На первый взгляд, нужно собирать больше данных, но это именно что наивный и поверхностный первый взгляд - сейчас в развитых странах (особенно в Северной Европе) об индивидах есть уже "все мыслимые" данные (налоги, потребление, работа, что угодно - конечно, для экономического анализа они "аномизируются), но это не особенно помогает с анализом того, что последует за изменением в законодательстве и экономической политике.

Стандартный подход (его используют не только все, кто об этом знает, но даже и те, кто не подозревает, что использует какой-то подход) состоит в том, чтобы проанализировать принятие решений одним индивидуумом и считать, что это конкретный индивид - "представительный", то есть если считать, что в экономике только такие индивиды и есть, то можно анализировать последствия наших действий. В "научном описании" Нобелевского комитета приведены формулы, которые использовались до Дитона и приведены ссылки на работы, которые показали, что такой подход стал неадекватен. ("Стал", а не "оказался" именно потому, что формулы, по которым что-то считалось в 1930-е, не перестают быть столь же правильными в 1970-е, однако они перестают быть "точными". Как картина в микроскопе - нельзя сказать, что 1,000,000-кратное увеличение "правильнее", чем 10- или 100-кратное, но оно значительно точнее.) Вывод, которые был сделан - нужно отказаться от предположений о рациональности представительного субъекта. Дитон продемонстрировал, используя данные за столетие потребления в Англии, что как раз от рациональности отказываться нет необходимости - гораздо важнее иметь хорошую процедуру выбора "представителя". Чем в более мощный микроскоп мы смотрим, чем больше деталей различаем, но если мы не умеем эти детали "аггрегировать" - в мощности микроскопа и объёма материала толку мало.

Дитон ещё много чего сделал в технике и практике работы с данными. Например, мало кто из широкой публики представляет себе, как много узнают правительства и фирмы из опросов и как трудно их проводить. (Опросов, имеется, в виду, которые отражают реальное поведение потребителей, а не их "отношение" к товарам.) Дитон был одним из тех, кто разработал технику анализа последовательных опросов (когда проводится исследование сходных групп людей с разницей в несколько лет), чтобы они давали так же много информации о поведении людей, как "панельные опросы" (когда проводится исследование одной и той же группы людей с разницей в несколько лет). Нобелевский комитет назвал Дитона одним из основателей современного микроанализа в экономика развития, но Дитон, среди прочего, критикует экспериментальный подход к микроанализу - основные проблемы (не понимая исходной зависимости, невозможно правильно интерпретировать данные) сохраняются и при полевых экспериментах, и при лабораторных.

В качестве представительной работы я бы выбрал вот эту книгу, написанную Дитоном для Мирового банка - фактически, методические указания/инженерный справочник по использованию опросов для определения последствий экономической политики. (Там есть вся книга целиком в свободном доступе.) Написано для развивающихся стран, но для развитых это всё было разработано всего лишь на 15-20 лет раньше, то есть это, фактически, первое обобщение опыта. (Понятно, что в развитых странах методики могут конкурировать "в реальном времени", а в рекомендации попадает только то, что оказалось удачным.)

Вопрос - используются ли разработки Дитона в России (который я уже получил от пары журналистов) примерно так же содержателен, как "используются ли в России двигатели внутреннего сгорания"? Если, внося предложение о снижении налогов или повышении пенсионного возраста, правительство вообще не проводило никакого анализа - что ж, такое возможно - то и модели Дитона оно не использовало. Тому, кто ходит пешком, двигатель внутреннего сгорания не нужен. Если использовало хоть какие-то, то это либо что-то старинное (телега), либо модель Дитона или аналогичные альтернативы. 
ksonin: (Default)
Одна из основных проблем с составлением Нобелевского прогноза, что он не особенно меняется год от года. Учёный, который был реальным претендентом в прошлом году, может выпасть из круга претендентов по двум причинам – во-первых, потому что может получить премию; во-вторых, потому что может умереть. В отличие от естественных наук, где бывали лауреаты «одного прорыва», Нобелевские претенденты по экономической науке – это люди, которые поменяли ход науки как минимум два-три десятилетия назад; соответственно, за прошедший год ничего с научной репутацией произойти не может.

В предыдущие год я пользовался этим – год от года список принципиально не меняется, но сейчас решил его серьёзно обновить. Действительно - смысл моего прогноза, в частности, в том, чтобы читатель мог, пойдя по ссылке, узнать, чем занимались и занимаются титаны нашей науки. Там каждая статья - интереснейшее чтение! Так что читайте прогнозы - довольно удачные! - предыдущих лет, чтобы узнать, за что могут получить премию Авинаш Диксит и Элханан Хелпман, Энн Крюгер и Мартин Фельдстайн… А в этом году прогноз такой

(1) Дарон Асемоглу (МТИ) и Джеймс Робинсон (Чикаго) за исследование роли институтов в экономическом развитии. Я уже писал два года назад мини-обзор научных работ, на которые опирается популярная книжка Why Nations Fail – это лишь малая часть исследований Дарона и Джима, которые, можно сказать, создали современную институциональную экономику, сменившую "новую институциональную экономику" Норта и Фогеля. (Как сказал по тому же адресу, но другому поводу нобелевский лауреат Роберт Солоу - "рядом с этим [учебником Асемоглу по теории роста] я чувствую себя как, наверное, чувствовали бы себя братья Райт рядом с современным авиалайнером." Вот и новые институционалисты  так cебя чувствуют.)

Трудность с этим прогнозом состоит в том, что Дарон, конечно, может получить Нобелевскую премию и в другой комбинации. Например, вместе с Полом Ромером (см. ниже) или Робертом Барро за теорию роста - основной вклад Асемоглу состоит в исследованиях "направленного технологического развития". До него технологическое развитие (как фактор роста) всегда анализировалось как нечто, затрагивающее экономику в целом, а не отдельно разные сектора. Например, совсем не очевидно, как влияет технологическое развитие на зарплаты низкоквалифицированных и высококвалифицированных рабочих. Стоит задуматься - и будет видно, что может быть и вверх, и вниз, а у Дарона есть модели, равновесия в которых очень хорошо описывают результаты имеющихся естественных экспериментов (см. полу-популярное эссе Роберта Шиммера, в котором описывается основной вклад Асемоглу в этой области).

Асемоглу и Робинсон могут получить премию и за политическую экономику. С другой стороны, эту премию трудно было бы представить без Андрея Шлейфера (который также мог бы получить премию и за целый ряд других областей), Альберто Алезины (оба - Гарвард) и Гвидо Табеллини из Боккони. (Но как можно дать премию Табеллини, не дав её его постоянному соавтору Торстену Перссону, что невозможно - Торстен - секретарь комитета, присуждающего премии.)

(2) Пол Ромер (Нью-Йоркский университет) и Роберт Барро (Гарвард) за исследования современного экономического роста. Это - повтор прошлогоднего, но, мне кажется, всё как-то идёт к премии за теорию роста. Три года назад был "Нобелевский симпозиум" про рост, а это один из немногих надёжных признаков. Ромер построил первую модель эндогенного - движимого техническим прогрессом - экономического роста; без этих моделей невозможно было бы объяснить рост развитых стран во второй половине ХХ века, Барро, помимо теории, много сделал в эмпирике роста. (С точки зрения "фронта" науки межстрановые регрессии, может, и "обоз", но понимать мы определенно понимаем гораздо больше.) И Пол, и Боб - не только выдающиеся учёные, но и яркие, бескомпромиссные публицисты - в их блогах и колонках можно прочитать и про конкретные вопросы экономической политики, и критику собратьев по академическому цеху. За публицистику, конечно, научных премий не дают, но всё же.

(3) Джон Лист (Чикаго) и Чарльз Мански из NWU за проверку, с помощью экспериментальных методов, базовых моделей экономической науки. C одной стороны, "проверка", пусть даже с помощью самых современных методов, базовых моделей и положений - дело, по определению, скромное. С другой стороны, Лист - один из безусловных лидеров революции XXI века в экономической науке, когда эксперименты - не только естественные (которые были всегда), но и полевые с лабораторными стали важнейшим полем деятельности. Я бы даже "полевые эксперименты" - главную специализацию Листа - особенно бы выделил, потому что это самый очевидный и простой инструмент, с помощью которого можно тестировать - есть ли причинно-следственная связь, предсказанная теорией и не вызвана ли корреляция, которую мы наблюдаем в данных, обратной или двусторонней зависимостью.

Что такое полевой эксперимент? Вместо лаборатории (за лабораторные эксперименты получил Нобелевскую премию 2002 года Вернон Смит) используется что-то, что проводится в реальной жизни и без всякого эксперимента, но к этому добавляется специальная компонента - например, правильно подобранная "случайность". Скажем, правительство решает ввести новую образовательную программу. Если ввести её во всех школах, нельзя будет определить, повлияла ли эта программа на успеваемость (и в какую сторону). Если ввести её в "пилотных" школах, то будет трудно на основе "пилота" определить, как она будет работать в других школах, потому что может оказаться, что выборка "пилотных" школ оказалась непредставительной по отношению ко всем школам - относительно этой новой программы. (Это может быть сложно - понять, представительной будет выборка или нет.) У нас в стране оценку программ (это относится к любым массовым проектам) с помощью рандомизированных экспериментов не проводят, а зря - это примерно такое же отставание в технологическом плане, как если бы чиновникам запретили пользоваться мобильной связью. (Жизнь бы продолжилась, но эффективность бы снизилась.)

Домашняя страничка Листа - бесконечный источник примеров полевых экспериментов, которые можно использовать  в преподавании вводных курсов экономики (и Лист очень советует это делать).

Thomson Reuters, прогнозирующая Нобелевские премии на основе цитирования (что непросто, потому что в экономике у всех реальных претендентов - огромное цитирование), в этом году назвала одним кандидатом - Листа, а другим (отдельным) - Мански, а я бы их, пожалуй, объединил, потому что Мански, может, и меньше времени и сил уделяет собственно экспериментам, но проблемы, над которыми он всеми способами бьется - те же самые: если мы видим в данных какую-то связь, корреляцию, то как установить, что является следствием, а что причиной?

(4) Роберт Таунсенд (МТИ) - за прикладной анализ проблем экономического развития. За последние двадцать лет развитие стали лучше понимать не только на макро (как Асемоглу и Робинсон), но и на микро уровне. Таунсенд - один из пионеров и самых глубоких исследователей того, как влияет, например, доступ к финансам в странах (лучше сказать, в деревнях) Юго-Восточной Азии на экономическое развитие. Более известные и популярные исследователи этой области - скорее, его ученики.

(5) Оливье Бланшар (МТИ), Стэнли Фишер (ФРС), Грегори Мэнкью и Кеннет Рогофф (оба - Гарвард). Да, да, я знаю, что четырём человекам сразу премию за исследование и практическое применение макроэкономических моделей дать не могут. Что ж, выбирайте любых троих по вкусу. Наверное, в интеллектуальном плане это самые влиятельные макроэкономисты в мире. Рогофф, самый, наверное, дорогостоящий спикер из академических экономистов - впрочем, я уже рассказывал историю о том, как он спросил нас за ужин - были ли на его лекции в РЭШ руководители ЦБ и министерства финансов? - и, узнав, что нет, сказал - "вот странно, они платят 15,000 за место на моём семинаре, а ведь это в точности те же слайды и та же самая лекция", международный гроссмейстер и популярный автор "This Time is Different".

По учебнику Мэнкью учится экономике весь мир (и именно с него лучше всего начинать), он - заметный "голос" в стане республиканских экономистов, но также и автор невероятного числа (400?) статей, среди которых моя (и, по-моему, многих экономистов) любимая начинается со слов "This paper takes Robert Solow seriously,"  создатель, среди прочего, "нового кейнсианства". А учился я макроэкономике по (аспирантскому) учебнику как раз Бланшара и Фишера, которые были учителями половины, по-моему, центробанковских экономистов в мире (включая и наш). Про Бланшара сегодня, в связи с его уходом с поста главного экономиста МВФ, была хорошая статья со странным названием в Washington Post. И Кругман, и Мэнкью порекомендовали её в своих блогах, а это дорого стоит - в публицистических вопросах Кругман и Мэнкью почти всё время оппонируют. Но, мне кажется, премия макроэкономистам - особенно специалистам по монетарной экономике, давно напрашивается.

Эх, не хотелось бы мне стоять перед таким отличными вариантами. А ведь есть и пятый - Бен Бернанке (Брукингс), заслуживающий премии в этой теме. Не за председательство в ФРС, за время которого ему пришлось, столкнувшись с крайне необычными обстоятельствами, действовать в соответствии с теорией и историей. (В бакалаврском учебнике по макро, по которому я двадцать лет назад учился на первом курсе РЭШ, "ловушка ликвидности" упоминалась, кажется, в сноске - теоретический изыск, относящийся к далекому, несколько десятилетий, прошлому). И это при том, что море "практиков" - далеко не только из-за того, что они защищали чьи-то интересы, большинство просто по неспособности понять, как устроен мир - вопило о том, что деятельность ФРС приведёт к высокой инфляции. Но Бернанке заслуживает премии не за руководство, пусть выдающееся, ФРС - за это дают ордена, за это приглашают выступать на форумах и, главное, слушают. Его премия была бы за исследования истории денежной политики (да, это новое качество по сравнению с тем, за что получил премию Милтон Фридман). И, значит, Бланшар с Фишером, в принципе, могли бы быть с Бернанке в одной лодке.
ksonin: (Default)
Жан Тироль... В комментариях к записи с предсказаниями я согласился, что Тироль может стать лауреатом и даже угадал "тему", но это, конечно не считается. В предсказаниях-2014 у меня его не было.

Сложность с Тиролем состояла в том, что экономиста с таким разнообразием интересов - с таким, по объёму и охвату, вкладу в экономическую теорию - не было со времён Эрроу. Что бы ни назвал Нобелевский комитет - это я пытаюсь сделать reverse engineering собственных соображений, которые заставили упустить из виду эту кандидатуру - возникал бы вопрос, - A почему не за другую тему?

Нобелевский комитет в своём "научном описании" очень чётко указал конкретную тему - "анализ рыночной власти и регулирования". Описание, кстати, само по себе является интересным текстом - лучше многих из предыдущих, в котором особое внимание уделено связи экономической теории, которой занимался Тироль и его соавтор по статьям этой тематики покойный Жан-Жак Лаффон, и практики. Но, конечно, конкретная тема не даёт представления о масштабе интересов Тироля.

Все учёные экономисты моложе 60 лет учили теорию отраслевых рынков по учебнику Тироля, написанному в 1988 году. Большая часть моделей построена, исходно, не им, но он удивительным образом связал их в единое целое, фактически и создав современную теорию отраслевых рынков. Я и сейчас, когда вижу двухчастный тариф или меню цен, предполагающее самоотбор (например, когда граждане выбирают, какой билет покупать - в бизнес- или в экономкласс), вспоминаю страницу с графиком из учебника Тироля.

До Тироля регулирование - антимонопольное законодательство и регулирование рынков с несовершенной конкуренцией - практически не имело отраслевой специфики. Если чему-то угрожала рыночная власть сложившейся монополии, нужно было накладывать на неё ограничения - количественные, когда регулятор субсидирует издержки монополиста, чтобы повысить выпуск, или ценовые. Тироль и Лаффон предложили модели, которые позволяли анализировать, когда нужно что. Ценовые ограничения создают более сильные стимулы для фирм, чем субсидирование издержек (монополия, которую субсидируют, повышает выпуск, но не имеет стимулов снижать издержки), но есть и оборотная сторона - прибыли самых эффективных фирм оказываются при сильном стимулировании очень высокими; плохо, если это достигается за счёт затрат на дополнительное налогообложение в другом месте.

Эти работы были бы невозможны без "теории фирмы", появившейся в работах конца 1970-х, когда фирма из "черного ящика" со своей собственной задачей превратилась в объект с внутренней структурой - результат взаимодействия разных стратегических субъектов (владельцев, менеджеров, работников). Нобелевская премия пока затронула эти работы только "краем" - Уильямсон (лауреатом '09) и Майерсон ('07) и ещё раньше Коуз ('92) внесли некоторый вклад. Фирма как результат взаимодействия - модель куда более реалистичная и практическая, чем "фирма как чёрный ящик", стала возможным объектом изучения после появления теории игр ('94) и, особенно, теории игр с неполной информацией ('02).  Без стратегического взаимодействия в условиях неопределенности как можно моделировать регулирование - ключевой вопрос для любого регулятора - как выглядят минимальные издержки производителя; у производителя, конечно, нет никаких стимулов это раскрывать.

Тироль, кстати, внес вклад и в чистую теорию игр. Его учебник, написанный вместе с Дрю Фуденбергом - один из самых популярных магистерских учебников в экономике. Но не только учебник - серия статей Тироля с Эриком Маскиным (лауреатом'07) создала "марковские совершенные равновесия", которые сейчас стали чуть ли не самой популярной равновесной концепцией в динамических играх (в политэкономике так определённо - мы с Дароном и Егором, например, только её, фактически, и используем).

Вклад Лаффона и Тироля в теорию регулирования необъятен - см. подробности, и с моделями, и "на словах" в тексте Нобелевского комитета. Чего стоят "двусторонние платформы" - рынки, на которых у товаров есть покупатели с двух сторон. Например, газету или телепередачу покупают и читатели (телезрители), и рекламодатели. Регулирование здесь становится другим - если на обычном рынке бывает нужно запрещать "хищническое ценообразование" (когда фирма, находящаяся на рынке, снижает цены, чтобы не дать конкуренту войти - нанося ущерб потребителям, которые бы выиграли в цене и качестве от конкуренции), то на "двустороннем" - вовсе не надо. А это не только газеты - это, например, рынок кредитных карт и других финансовых услуг.

Российского читателя, конечно, заинтересует, рассматривают ли Лаффон с Тиролем случай, когда регулятор "захвачен" теми, кого он регулирует. Рассматривают, рассматривают.

Моя любимая статья Тироля - элементарное, почти популярное введение в теорию корпоративного управления, выступление в качестве президента Эконометрического общества в 2001 году. На вопрос - "что такое бизнес с точки зрения современного учёного-экономиста?" - это самый простой и в то же время крайне продуктивный ответ. У Тироля есть и продолжение - всеохватный, энциклопедический учебник "Теория корпоративных финансов", но он вышел уже после того, как я закончил учиться, а эта тема далека от моих интересов...

Эта тема далека, да, но у Тироля есть работы и по политической экономике - с тем же Эриком Маскиным он предложил модель "политиков и судей", объясняющую, в каких случаях (по каким поводам) государственное устройство даёт власть неизбираемым бюрократам, а в каких - избираемым, подотчётным гражданам. Я бы и модель формальной и реальной власти, сделанную в соавторстве с Филиппом Агийоном, засчитал бы за политэкономику - хотя авторы, конечно, анализируют внутреннее устройство фирмы.

И это не всё. Есть большой цикл статей по поведенческой экономике - семейство моделей, в которых субъекты (например, менеджеры фирмы) мотивируются не зарплатой с бонусами, а, скажем, похвалой босса или, например, каким-то сигналом, повышающим самооценку. Бенабу и Тироль называли это "эгономикой". Антон Суворов, один из наших - вышкинских, российских - ведущих теоретиков, ученик Тироля и специалист как раз по этой теме. Я помню как в 2002 году во время пленарного доклада на ISNIE в Бостоне Тироль рассказал свои, с Роланом Бенабу, результаты по эгономике и, коротко, только что дописанную работу Антона.

Помимо сотен написанных статей, Тироль - вместе с Лаффоном - перевернул французскую экономическую науку, вернувшись туда из Америки, где он был профессором в MIT в начале 1990-х. Французской "академической науке" он был определённо не нужен - да, в академии страны, которая дала нашей науке Курно, Кондорсе, Алле, Дебрю, Кремера и многих других выдающихся учёных, в 1980-е смело правила болтология, до боли схожая с советской политэкономией. Тироль и Лаффон создали Тулузскую школу экономики - убедили частных бизнесменов помочь преодолеть научное отставание. (Это было необходимо - во Франции выравнивались зарплаты профессоров по разным наукам, что, фактически выдавливало всех конкурентоспособных учёных из страны - то есть без частных денег было не обойтись.) Сейчас Тулуза - один из центров европейской экономической науки, а во Франции появилось ещё несколько научных центров мирового уровня - оказывается, один человек (Лаффон умер в 2004-ом) способен сделать многое.

Не знаю, какими словами закончить - "богатыри, не мы" или "вдохновляющий пример"...
ksonin: (Default)
13 октября будет объявлена Нобелевская премия по экономике 2014 года. Можно перечитать, что я прогнозировал - и довольно удачно - последние десять (ну, почти) лет. Тем более что год от года прогноз меняется несильно - из прогноза предыдущего года выпадает один, ну максимум два, как в 2013, пункта.

Нобелевский комитет по экономике (которому академически помогает группа из нескольких - в том числе выдающихся - шведских экономистов) труднопредсказуем. Могу только повторить очень расплывчатые "общие соображения". Во-первых, премия присуждается выдающимся учёным, оказавшим огромное влияние на развитие экономической науки. Нобелевских лауреатов без того, чтобы их работы стали источником вдохновения для тысяч экономистов по всему миру, не бывает. Или, точнее, пв последние тридцать лет не было. Во-вторых, комитет не использует никаких «механических» правил – может дать две премии в одной области в течение трёх лет (см. 2005 и 2007), может вспомнить экономиста, чьи работы, оказав влияние десятки лет назад, вышли из моды (см. 2006). Также говорят, что Нобелевский комитет по экономике иногда пытается как-то учесть текущий общественный интерес, но кроме примера Кругмана в 2008 (не того, что ему дали премию, а того, что дали ему одному) эта гипотеза ничем не подтверждается.

И ещё (снова повтор) - периодически мне задают вопрос - почему я считаю, что "Х" (завкафедрой, на которую я только что поступил, директор института с громким названием, "академик" и т.п.) не входит в число реальных претендентов? Проще всего посмотреть в Google Scholar индекс цитирования того персонажа, который Вас интересует - надо просто набрать в поисковой строке: "author:X". Если его самые цитируемые работы цитируются меньше нескольких тысяч раз, то о "кандидатстве в Нобели" можно забыть. Конечно, и десятки тысяч цитат не делают человека реальным кандидатом (и не свидетельствуют о большом научном вкладе) - это необходимое условие, но не достаточное. Можно смотреть первую сотню в рейтинге REPeC. (Справедливости ради, Нобелевские лауреаты встречаются в списке и гораздо ниже - из живых я нашёл самый низкий номер - 695, но может, кого и просмотрел. А "чёрные лошадки" есть и в районе 1200-х...)

Мой прогноз 2014:

(1) «За теорию [эндогенного] роста» - Пол Ромер из Ньюйоркского университета (за, собственно, «теорию эндогенного роста) и Роберт Барро из Гарварда (помимо межстрановых сопоставлений темпов роста, Барро автор важных работ в других областях). Мне бы, конечно, хотелось бы, чтобы третьим был Дарон Асемоглу (единственным препятствием является возраст - по экономике таким молодым премий ещё не давали), но у него ещё будет возможность получить за другое. По этой теме есть и список "чёрных лошадок - участников Нобелевского симпозиума 2012 на эту тему. Среди них чуть выделяется Пер Крузель, которые долгие годы руководил комитетом экспертов, помогающим отбирать претендентов.

Thompson Reuters, делающий ежегодный прогноз на основе цитирования, ставит, в этой теме в 2014 году, на Филиппа Агийона из Гарварда и Питера Ховитта из Брауна, но это разве что в качестве добавки к Ромеру. (Остальные два прогноза Thompson Reuters даже не хочется комментировать - если в премии Баумолю и Кирзнеру можно усмотреть какое-то благородное безумие, то премия по экономике социологу - быть может, и хорошему - Грановеттеру - представить выше моих сил. Тогда уж лучше юристу Ричарду Познеру... Сергей Журавлев написал о прогнозе TR больше.)

(2) «За международную торговлю» - Элханан Хелпман, Джин Гроссман (можно вдвоём), Авинаш Диксит (может быть в комбинации с Хелпманом). Эту тему я прогнозирую давным-давно - тем более, что Хелпман (и отчасти Диксит) несправедливо обойдены в 2008 году. В этой теме есть и "предыдущее поколение" - Энн Крюгер и Гордон Таллок, за теорию борьбы за ренту и основания политэкономии мировой торговли. Я их ставил «запасными» несколько лет подряд – если вдруг у Нобелевского комитета не будет единства и не хватит фантазии, этот вариант всегда под рукой.

(3) Мартин Фельдстайн (что-то много Гарварда у меня сегодня, а ведь им дают почему-то редко) – выдающийся макроэкономист, отец-основатель NBER, образца для центров экономической политики, дающих советы правительствам своих стран. На его работах основана половина всего прикладного анализа последствий налогообложения, разного рода правительственных программ и т.п. Из-за того, что его работы настолько прикладные, трудно сформулировать в одно предложение за что он получит премию. Фельдстайн был одним из основных интеллектуальных противников создания еврозоны, предвидя кризис, из которого она до сих пор не вышла.

(4) Нобухиро Кийотаки из Принстона и Джон Мур из Эдинбурга за одноимённую "модель кредитных циклов" - раз уж дали когда-то Манделлу за "Манделла-Флеминга". В принципе, теория контрактов - благодная тема, в которой и Бенгт Хольмстром, один из основателей "дизайна механизмов", не попавший в премию 2007 года, ждёт своего часа, и Пол Мильгром, не получивший премию (хотя и прочитавший Нобелевскую лекцию) за аукционы, и Оливер Харт, пропущенный в 2009-ом. А получил бы премию Мур - получили бы мы очередную волшебную лекцию (его "Задачей царя Соломона" из лекции 1990 года - исходно из статьи Глейзера и Ма 1989 года - я развлекаю студентов уже двенадцать лет).

(5) Альберто Алезина из Гарварда и Гвидо Табеллини из Боккони за "политическую экономику". Казалось бы, давно пора, но Торстен Перссон, основной со-автор Табеллини, секретарь комитета экспертов, так что это было бы немного необычно (и без Перссона, и с такой "лапой"). Впрочем, как я уже говорил, в отличие от многих других премий по экономике Нобелевская пока что была вне подобных подозрений. Алезина-Драйзен? Алезина-бывает же такое-Родрик?! Или дождутся Алезина-Асемоглу?

Оглядываясь назад - пункт (5) у меня прошёл "по блату", как наиболее близкий к моей собственной работе, а эконометристов в этот раз нет (в прошлый раз был Хансен - зачётная попытка), потому что от этой темы я совсем далёк. 
ksonin: (Default)
Фама-Хансен-Шиллер. Финансы. Очень интересный выбор Нобелевского комитета (номера 4 и 5 моего прогноза, все три имени). Предсказуемые имена, но неожиданная -  и захватывающая! - комбинация. Премия дана человеку, Фаме, разработавшему "гипотезу об эффективности рынков" (на финансовом рынке невозможно заработать сверхприбыль без дополнительного риска), Шиллеру, человеку, указавшему на то, что эта теория не полностью исчерпывает описание финансовых рынков - и сделавшего, чуть ли не первым, практические выводы в Irrational Exuberance) и Хансену, человеку, который разработал методы, статистические и математические, чтобы проверить - верна эта гипотеза или нет. К слову, верна в первом приближении и, если у Вас не хедж-фондика на 100 миллионов долларов, лучше не пробовать искать прибыль без риска на финансовом рынке - нет её там.

Читайте пояснение Нобелевского комитета, научно-популярное (первокурсники, завтра будем обсуждать это на "Введении") и научное.
ksonin: (Default)
В этом году мой прогноз о Нобелевской премии сделан в устной форме, на лекции в ProScience Театре. О предыдущих прогнозах можно прочитать в записи прошлого, 2012 года: те кто считался вероятным претендентом в предыдущие годы, не умер и не получил, являются претендентами и в следующие годы. Кроме того, в этой записи есть ответ на вопрос, который часто всплывает во время Нобелевской недели - "почему такой-то не получил премию?".

Коротко, прогноз 2013 такой:

(1) «За теорию [эндогенного] роста» - Пол Ромер (за, собственно, «теорию эндогенного роста), Роберт Барро (помимо межстрановых сопоставлений темпов роста, Барро автор важных работ в других областях: про «рикардианскую эквивалентность» все знают, а вот про первую работу, предложившую «принципал-агентский» подход к политике, вспоминают не сразу), Дарон Асемоглу (единственным препятствием является возраст)

(2) «За международную торговлю» - Элханан Хелпман и Джин Гроссман (можно вдвоём), Авинаш Диксит (может быть в комбинации с Хелпманом), Джагдиш Бхагвати

(4) «За финансовые рынки» - Роберт Шиллер (+ ещё длинная очередь из претендентов, начиная с Юджина Фамы; особенно контрарианской, конечно, будет премия за «гипотезу об эффективности рынков»)

(4) «За коррупцию» - Гордон Таллок, Анна Крюгер (в последний раз предсказываю – всё-таки время уходит)

(5) «За эконометрику» - Ларс-Петер Хансен, да и ещё есть немало выдающихся людей – тот же Мануэль Ареллано

Прямую трансляцию объявления приза можно смотреть на сайте Нобелевского комитета.

В этом году на сайте Нобелевского комитета размещены ответы Петера Энглунда, секретаря комитета по присуждению экономической премии, на часто задаваемые вопросы. Интересно.
ksonin: (Default)
Про Нобелевских лауреатов - 2012 в журнале New Times - подробнее и популярнее, чем в предыдущих постах. 

Дополнительные материалы:

Сайт Нобелевского комитета (информация для прессы и широкой публики, описание научного вклада).

Домашняя страничка Элвина Рота, где собраны не только его работы, но и множество других работ на сходные темы.

Популярная лекция об алгоритме Гейла-Шепли и работах Рота профессора РЭШ Андрея Бремзена "Как торговать человеческими почками"

Описание пленарного доклад Падрага Патака из МТИ на четвёртом конгрессе по теории игр - обзор результатов применения алгоритмов в государственных школах в Нью-Йорке, Бостоне, Чикаго и т.п. (Одна из статей, на которую опирался доклад)

Формулировка теоремы Бондаревой-Шепли  (по ссылке есть и доказательство) - важного результата российского математика-экономиста (работы Шепли, более поздние, объяснили, почему результат играет большую роль в кооперативной теории игр), который упоминается в описании Нобелевского комитета. (New Times молодцы, что написали о Бондаревой - все спрашивают, когда же будет "русский" Нобель по экономике, а до этого - если, конечно, определять "русский = работающий в России" - лет 40 минимум).

Математические подробности про теоремы Шепли в кооперативной теории игр и "вектор Шепли" можно прочитать в записках лекций по теории игр Владимира Данилова (и в большинстве учебников по теории игр и микро магистерского уровня).
ksonin: (Default)
По поводу Нобелевской премии по экономике - сделал 10 ставок по 25 рублей, в соответствии со своим прогнозом: Асемоглу, Барро, П.Ромер, Таунсенд, Шиллер, Фама, Френч, Фельдстайн, Хелпман, Диксит.

Как сообщает Андрей Бремзен, всего у нас сделано 379 ставок. Лидерами являются Роберт Шиллер (71 ставка), Роберт Барро (27), Юджин Фама (25), Жан Тироль (18) и Элханан Хелпман (17). То, что Тироль неизменно входит в лидеры в нашем тотализаторе, потому что является автором лучшего, кажется, магистерского учебника по экономике (впрочем, он высоко стоит и в исследовательских рейтингах).

В понедельник буду в 14-30 на канале "Наука 2.0", чтобы прокомментировать присуждение в прямом эфире. Интерес к экономической науке определенно вырос.
ksonin: (Default)
Ровно через неделю, 15 октября, будут объявлены лауреаты Нобелевской премии по экономике 2012 - смотрите. У нас профессор Бремзен вовсю принимает ставки - мне кажется, ещё чуть-чуть и тотализатор достигнет такого масштаба, что им заинтересуется налоговая служба. Я, как всегда пишу "Нобелевский прогноз" (предыдущие прогнозы и обсуждения итогов  содержатся под тэгом Нобель.)

Впрочем, сначала нужно сделать несколько оговорок.

(а) Писать прогноз с каждым годом всё сложнее, потому что приходится повторяться - и я, когда пишу очередной прогноз, использую местами Copy & Paste. Те, кто в прошлом году был упомянут в прогнозе, а премию не получил, автоматически являются претендентами на следующий год. (Даже при том, что комитет не любит давать премии в одной области "подряд" - из этого есть исключения.) Писать про них приходится то же самое. Впрочем, см. оговорку (б).

(б) Мои прогнозы в последние пять лет (а до этого я прогнозов не писал) - исключительно удачные. Конечно, я, фактически, называю каждый год 10-15 человек, так что то, что каждый год хотя бы один из претендентов угадывается, не такой уж большой успех. Экономическая наука - предмет довольно зрелый и "неожиданных" звёзд в ней практически не появляется. Кроме того, в отличие, например, от физики, комитет по экономике не даёт премий молодым людям - неформальным требованием является то, что вклад человека уже заметен несколько десятилетий. Так что из прогноза каждый год кто-то да выбывает, победив. Взять, например, Прогноз 2010 - из пяти "вариантов" трём уже выданы премии... (2007a и 2007b20082009  и 2011 были ненамного хуже.)

(в) Хотя я знаком с некоторыми из тех людей, которые имеют непропорциональное влияние на выбор лауреатов, я не знаю никакого "инсайда". Знаменитые учёные обычно могут о чём-то догадываться, потому что комитет (и советники комитета) просят писать "описания работ" для "шорт-листа", но я от этого уровня далёк.

(г) Есть только очень расплывчатые "общие соображения" о том, как должна выглядеть премия. Во-первых, премия присуждается выдающимся учёным, оказавшим огромное влияние на развитие экономической науки. Нобелевских лауреатов  без того, чтобы их работы стали источником вдохновения для тысяч экономистов по всему миру, не бывает. Во-вторых, комитет не использует никаких «механических» правил – может дать две премии в одной области в течение трёх лет, может вспомнить экономиста, чьи работы, оказав влияние десятки лет назад, вышли из моды. В третьих – Нобелевский комитет малопредсказуем и, всё же, иногда пытается как-то учесть текущий общественный интерес. 

(д) И ещё - периодически мне задают вопрос - почему я считаю, что "Х" (завкафедрой, на которую я только что поступил, директор института с громким названием, "академик" и т.п.) не входит в число реальных претендентов? Проще всего посмотреть в Google Scholar индекс цитирования того персонажа, который Вас интересует - надо просто набрать в поисковой строке: "author:X". Если его самые цитируемые работы цитируются меньше нескольких тысяч раз, то о "кандидатстве в Нобели" можно забыть. Конечно, и десятки тысяч цитат не делают человека реальным кандидатом (и не свидетельствуют о большом научном вкладе) - это необходимое условие, но не достаточное. Можно смотреть первую сотню в рейтинге REPeC (в разных рейтингах REPeC сотни немного различаются), но смысл ясен. Трудно сказать, кто достоит Нобеля, но кто - пока нет, легко. 

Наконец, собственно, прогноз. 

(1) В этом году был проведён, а это делается далеко не каждый год, "Нобелевский симпозиум" - возможность членам и советникам комитета по присуждению посмотреть на ведущих специалистов в какой-то теме. Таких симпозиумов было, кажется, за всю историю шесть (за последние десять лет - два) и в пяти случаях из шести дело заканчивалось премией. В этом году симпозиум был и был по теме "Экономический рост и развитие". Так что есть список кандидатов. Вычеркиваем тех, у кого уже есть, вычеркиваем "молодёжь" (хотя Дарон Асемоглу, на мой взгляд, уже достоин) - кто остаётся? У меня - Роберт Барро из Гарварда и Пол Ромер из Нью-Йоркского университета. Барро - это вся эмпирика экономического развития, Ромер - фундаментальная модель эндогенного роста. Конечно, по "классической теории роста" может быть несколько комбинаций - можно представить себе в числе лауреатов и Агийона, и Дитона (на него также указывает прогноз Thomson Reuters), и даже Мэнкью.

(2) Барро и Ромер - это если интерпретировать "Рост и развитие" в классическом духе, от Солоу к Лукасу-Ромеру. А если говорить про современный, последние двадцать лет, подход к развитию, то может быть и совсем новая интерпретация. Например, Роберт Таунсенд из МТИ и ... - вот тут у меня сбой. Абиджит Банерджи и Майкл Кремер (и, со временем, Эстер Дуфло) - безусловные претенденты, но они значительно моложе "среднего" лауреата. С другой стороны - "микроэконометрика развития" - самая быстро прогрессировавшая область экономической науки последнего десятилетия.

(3) Роберт Шиллер третий год подряд в моём списке. (Thomson Reuters со мной соглашается в этом году.) Против кандидатуры Шиллера говорит то, что премии по финансам «за основание современной финансовой науки» давно ждут Юджин Фама и Кеннет Френч (а Нобелевский комитет, да, любит иногда "вернуться назад"). Немножко парадоксально, что эти имена ассоциируются с «гипотезой об эффективном рынке»  - это при том, что  первая известная работа Фамы, если я не ошибаюсь – работа о «толстых хвостах». (Если бы персонажи Нассима Талеба слушали то, что им рассказывали в курсах финансов они бы, конечно, не стали персонажами.) Тридцать лет назад академические статьи Шиллера ломали победившую, казалось бы гипотезу об эффективности рынков. Созданный Шиллером индекс рынков недвижимости стал практическим инструментом - немалое достижение для чистого учёного. Однако, третий год подряд, Irrational Exuberance 2000-го года и предупреждения о последнем кризисе - вот что выделяет Шиллера среди современных специалистов по финансам, которые давно ждут премии.

(4) Мартин Фельдстайн – выдающийся макроэкономист, отец-основатель NBER, образца для центров экономической политики, дающих советы правительствам своих стран. Именно на его работах основана половина всего прикладного анализа последствий налогообложения, разного рода правительственных программ и т.п. Из-за того,  что его работы настолько прикладные, трудно сформулировать в одно предложение за что он получит премию. А вот то, чем он сейчас привлекает внимание общественности, увидеть просто. Год назад я написал, что именно Фельдстайн был одним из основных интеллектуальных противников создания еврозоны, предвидя ситуацию, в которой в ней возникнет напряжение, от которого сейчас трясёт весь мир, и до сих пор не передумал. Некоторые считают, что и Барро с Мэнкью, и Фельдстайну может помешать их политический консерватизм (они все в разной степени, но отчётливо поддерживают, как публицисты, республиканцев), но я пока в выборе Нобелевского комитета особого влияния политики не видел.

(5) Элханан Хелпман (Гарвард) и  Авинаш Диксит (Принстон) - за достижения в области экономики международной торговли.  Раньше называл в этой области Энн Крюгер, Гордона Таллок и Джагдиша Бхагвати, но надо всё-таки выбирать. Хелпман и в меньшей степени Диксит просто обязаны были получить премию 2008 года, вместе с Кругманом - именно их модели используются в большинстве его работ, за которые выдана премия.  Если Нобелевский комитет захочет подчеркнуть опасность протекционизма, и, наконец, если захочет поддержать репутацию непредсказуемости, то Хелпман и Диксит имеют шанс. А если уж Хелпман получит с Джином Гроссманом, за "Protection for Sale", то и вовсе здорово. Я болею за них, и не надо напоминать, что это пристрастие уже обошлось мне в 300 рублей за последние пять лет. 
ksonin: (Default)
В связи с приближающейся выдачей Нобелевских премиий в Стокгольме New York Times опубликовала интересный очерк о Томасе Сардженте и Кристофере Симсе, лауреатах-2011. О том, за что они получили премию, написано уже немало, можно посмотреть видео Олега Замулина на Polit.ru, научное описание выйдет в "Вопросах экономики" в январе, а в сегодняшнем очерке рассказывается о них и их жизни - не так-то легко академическим специалистам по работе с макроэкономическими данными в эпицентре дебатов по поводу по экономической политики.
ksonin: (Default)
Моё предсказание относительно Нобелевской премии - 2011 выполнилось наполовину – Кристофер Симс из Принстона мой №5. Нет, даже больше, чем на половину – Томас Сарджент из Нью-Йоркского университета (и Кристофер Симс, но в другой комбинации) был в прогнозе-2010! Собственно, Сарджент был также указан в качестве основного претендента в нескольких статьях.

Макро - это не мой предмет.  За комментариями в Москве лучше всего звонить Олегу Замулину или Максиму Никитину - ведущим макроэкономистам ВШЭ или Константину Стырину, нашему специалисту по макро. Если кто сможет дозвониться до Олега Цывинского (Йель), Михаила Голосова (Принстон) или Юрия Городниченко (Беркли) - так они тоже макроэкономисты, хотя и не совсем той же специализации, что и лауреаты. Анна Микушева (MIT) сможет, наверное, лучше других рассказать про эконометрический вклад Симса. (Профессоров-эконометристов с российскими корнями больше, чем макроэкономистов.)

Как и ожидалось, приз, будучи наградой за фундаментальный вклад в науку, всё же указывает на то, что играет роль сегодня и сейчас. Всё внимание макро и всё внимание практической политике, которая может помочь разным странам выйти из их кризисов. Чтобы политику применять, её нужно просчитывать. Самый простой пример. ЦБ меняет ставку процента – после этого происходит увеличение инфляции. Как узнать, инфляция выросла из действий ЦБ или ЦБ поднял ставку, ожидая увеличения инфляции? Что можно рассчитать без модели того, как люди и организации строят свои ожидания?

Симс, будучи в большей степени эконометристом, специалистом по анализу данных, внёс огромный вклад в разработку методов анализа последствий неожиданных, шоковых изменений. Сарджент, автор среди прочего “Some Unpleasant Monetary Arithmetic”, без которой не обойтись при обсуждении того, что такое стагфляция – построил базовые модели динамической макроэкономики. Чтобы применять какую-то политику, нужно рассчитывать последствия. Работы Сарджента – как раз те модели, с помощью которых рассчитывают макроэкономические последствия.

У меня в книге «Sonin.Ru – Уроки экономики» было пять глав про нобелевских лауреатов, «Нобелевские уроки». Из них макроэкономисты – Кругман и Фелпс, а про Сарджента – только история о том, как его главный соавтор Уоллес назвал собаку в честь их тогдашнего главного оппонента Лукаса, лауреата'95… C другой стороны, про макроэкономику там много - Фелпс, лауреат'06 - предшественник Сарджента и Симса - его работы "поставили задачи" для теоретического и эконометрического анализа.


Дополнительные материалы:

Подробное официальное описание научных достижений лауреатов - 2011 (не особенно сложно).

«Нетехническое» описание достижений лауреатов – 2011, текст для журналистов и широкой публики. Очень коротко, ясно и интересно в этот раз.

Статья, подробно разъясняющая как и за что присуждается Нобелевская премия по экономической науке, с наброском классификации премий по основным областям экономики и описанием трудностей, с которыми сталкивается комитет.

Моя статья про Нобелевских лауреатов для New Times.

Хороший подробный текст Максима Буева из Европейского университета про Премию - 2011 на Slon.Ru
ksonin: (Default)
Нобелевскую премию по экономике 2011 года объявят в понедельник 10 октября. Мой ежегодный прогноз – продолжение прогнозов последних лет (2007a и 2007b20082009 - угаданы, в итоге, почти все лауреаты) и, соответственно, часть его просто повторяется. Те, кто были претендентами в прошлом году и (а) не получили премию и (б) остались живы, остаются претендентами в этом году. Из моего прошлогоднего прогноза выбывают Даймонд и Мортенсен - как получившие премию. Как всегда, прогноз не совпадает со списком тех, кому,  я считаю, должны дать премию (Алезина, Шлейфер, Перссон – среди тех, кого я считаю достойными, но пока не ожидаю их награждения.)

«Общий прогноз»: награда будет иметь какое-то отношение к кризису. Нобелевский комитет малопредсказуем, если не считать трёх основных свойств премии, которые выполняются на моей памяти, всегда. Во-первых, премия присуждается выдающимся экономистам, оказавшим огромное влияние на развитие экономической мысли. Нобелевских лауреатов  без того, чтобы их работы стали источником вдохновения для тысяч экономистов по всему миру, не бывает. Во-вторых, комитет не использует никаких «механических» правил – может дать две премии в одной области в течение трёх лет (2005 и 2007 -  мы с профессором Бремзеном точно предсказали эту премию в статье в статье "Шантаж, блеф и чумазые девушки", когда писали про лауреатов-2005).), может вспомнить экономиста, чьи работы, оказав влияние десятки лет назад, вышли из моды. В третьих – Нобелевский комитет малопредсказуем и, всё же, пытается как-то учесть текущий общественный интерес. Мои первые две кандидатуры выведены из этого соображения.

(1) Роберт Шиллер.  Против кандидатуры Шиллера говорит то, что премии по финансам, «за основание современной финансовой науки», давно ждут Юджин Фама и Кеннет Френч. Немножко парадоксально, что их имена ассоциируются с «гипотезой об эффективном рынке»  (куда более тонкой вещи, чем может показаться читателям - и даже, порой, писателям – газет) - это при том, что  первая известная работа Фамы, если я не ошибаюсь – работа о «толстых хвостах». (Если бы персонажи Нассима Талеба слушали то, что им рассказывали в курсах финансов они бы, конечно, не стали персонажами.) Шиллер – так же как и лауреат’08 Кругман и специалист по корпоративному управлению Раджан, видел кризис издалека. И не боялся, и не стеснялся о нём трезвонить. Тридцать лет назад академические статьи Шиллера ломали победившую, казалось бы гипотезу об эффективности рынков. Созданный Шиллером индекс рынков недвижимости стал практическим инструментом - немалое достижение для чистого учёного. Однако, повторяю, Irrational Exuberance 2000-го года и предупреждения о последнем кризисе - вот что выделяет Шиллера среди современных специалистов по финансам, которые давно ждут премии.

(2) Мартин Фельдстайн – выдающийся макроэкономист, отец-основатель NBER, образца для центров экономической политики, дающих советы правительствам своих стран. Именно на его работах основана половина всего прикладного анализа последствий налогообложения, разного рода правительственных программ и т.п. Из-за того,  что его работы настолько прикладные, трудно сформулировать в одно предложение за что он получит премию. А вот то, чем он сейчас привлекает внимание общественности, увидеть просто. Именно Фельдстайн был одним из основных интеллектуальных противников создания еврозоны, предвидя ситуацию, в которой в ней возникнет напряжение, от которого сейчас трясёт весь мир.

(3) Элханан Хелпман (Гарвард),  Авинаш Диксит (Принстон) - за достижения в области экономики международной торговли. Это не только мой прогноз, но и мой личный выбор. Хелпман и в меньшей степени Диксит просто обязаны были получить премию 2008 года, вместе с Кругманом - они его соавторы по большинству работ, за которую выдана премия.  Так что если Нобелевский комитет захочет подчеркнуть, что премия Кругмана в 2008 - не только за теоретические достижения, но и за пропаганду и популяризацию экономической науки и правильные предупреждения о (только что, в тот момент лопнувшем) пузыре на рынке недвижимости, и если Нобелевский комитет захочет подчеркнуть опасность протекционизма, и, наконец, если захочет поддержать репутацию непредсказуемости - то Хелпман и Диксит имеют шанс. И я болею за них.

(4) Thomson Reuters делает прогноз на основе индексов цитирования, но у них правило – не называть одних и тех же кандидатов два года подряд. Одна из их рекомендаций в этом году просто зашкаливает свой убогой стандартностью – Энн Крюгер и Гордон Таллок, за теорию борьбы за ренту и основания политэкономии мировой торговли. Я их ставил «запасными» несколько лет подряд – если вдруг у Нобелевского комитета не будет единства и не хватит фантазии, этот вариант всегда под рукой. Я подозреваю, что текст с описанием их заслуг написан уже много лет назад – по слухам, такие тексты пишутся «про запас» и, бывает, сразу несколькими экономистами, не знающими, что пишут другие.

(5) В пользу эконометристов говорит, в частности, то, что по этой мега-дисциплине давно не присуждалось премий.  Специалисты говорят, что реальные кандидаты -  Ларс Питер Хансен (Чикаго) и Кристофер Симс (Принстон) - за ОММ и динамическую эконометрику вообще. Если лауреаты будут из этой компании, не обращайтесь ко мне с вопросами.
ksonin: (Default)
В New Times этой недели - моя заметка о двух вопросах: За что дали Нобелевскую премию лауреатам-2010 и Чем вообще руководствуется Нобелевский комитет, выдавая премии по экономике.

К слову о New Times, который я выписываю - второй "мой" журнал - это The Economist -  и с удовольствием читаю. C закрытием Русского Newsweek New Times остаётся лучшим общественно-политическим еженедельником. Собственно, New Times в некоторых отношениях больше похож на "большой" Newsweek, чем был его русский отпрыск. Newsweek, во всяком случае, во времена редакторства Бена Брэдли, в большой степени полагался на "журналистику расследований", а русский - на "репортаж". Дело было не в том, что Русский Newsweek не мог бы расследовать - там были прекрасные редакторы и журналисты, а в том, что особого спроса на раскрытие тайн у нас нет. Нет, похоже, таких тайн, ради которых народ выстраивался бы в очереди у киосков - и это крайне затрудняет жизнь New Times.

С закрытием Русского Newsweek основной потерей для меня являются колонки - прежде всего Кирилла Рогова, который уже много лет находится в самом верху моего внутреннего хит-парада политических обозревателей. (Хотя, к слову, если Владимир Гельман продолжит также интенсивно наступать на публицистическое пространство, как он делает в последние месяцы,...). Кирилл также публикуется в  "Новой газете". Её пока не закрыли, но читать газету, которая публикует ложь и оскорбления - ниже моего достоинства. Там публикуются хорошие люди, но газеты давно уже нет. Это к слову о потерях...
ksonin: (Default)
Не знаю насчёт Нобелевской премии по экономике, а Нобелевка по политэкономии в этом году уже присуждена. Марио Варгас Льоса! Всем, кто, как я, интересуется политэкономией диктатур, я рекомендую "Нечестивец, или праздник козла", историю последних лет и последних дней доминиканского диктатора Трухильо, который начинал как популярный и успешный, несмотря на жестокость по отношению к этническим меньшинствам, лидер, а закончил ненавидимым и коррумпированным правителем, приведшим страну, после первого десятилетия роста и второго десятилетия стагнации, к экономическому краху. Всем тем, кто готовится к военному перевороту, советую обратить внимание на фигуру военного министра Рамоса - как и у нас в 1991-ом, гражданские лидеры, пусть в их случае и самого низкого пошиба, оказались решительнее и жёстче военных. Всем, кому кажется, что незаметный бюрократ с тихим голосом не может, после устранения диктатора, убрать от власти его камарилью, советую обратить внимание на министра Балагера.

Интересно, что Варгас Льоса, прекрасно, как многие латиноамериканские писатели - правые как Борхес и левые как Маркес - разбиравшийся в устройстве диктатур, со всеми их галифе, бедностью, скукой и унижениями - сам принимал участие во вполне демократическом процессе на самом высоком уровне. Будучи представителем "правых", он набрал 34% голосов в первом туре президентских выборов в Перу в 1990-м году. Больше, чем любой другой кандидат. Однако во втором туре проиграл "тёмной лошадке" - сельскому инженеру по имени Альберто Фухимори. В 1990-м я "болел" за Льосу - ещё бы, я только что прочитал "Капитана Пантоху и роту добрых услуг", но Фухимори был прекрасным президентом. Ничего, что он испортил репутацию и оставил не самую добрую память о себе, попытавшись остаться у власти после двух президентских сроков. "Эпоха Фухимори" - шаг вперёд в истории Перу. Утешением для Марио Варгаса Льосы стала Нобелевская премия по литературе 2010 года...
ksonin: (Default)
В этом году российский газеты подготовились к "Нобелевской неделе": во многих сообщение о присуждении премий по физике, химии и медицине сопровождалось описанием достижений не только победителей, но и тех, кто ходил в претендентах, но премию в этом году не получил. Продолжая традицию прошлых лет (2007a и 2007b, 2008, 2009 - угаданы, в итоге, почти все лауреаты), делаю Нобелевский прогноз по экономике и заодно рекламирую турнир, который традиционно проводит в РЭШ профессор Бремзен - ставка стоит 25 рублей, можно делать несколько ставок на одного кандидата, угадавшие делят между собой всю собранную сумму пропорционально количеству ставок на победителей. Победителей объявят 11-го октября, в понедельник.

Мой Нобелевский прогноз-2010, в убывающем порядке. Не включаю две темы, которыми занимаюсь сам - политическую экономику (через некоторое время дадут премию) и экономическую теорию (давали в 2005 и 2007). В этом и ошибиться будет приятно.

1). Роберт Барро (Гарвард) и Томас Сарджент (Нью-Йорк) - за динамические модели макроэкономики. Барро - экономист такого масштаба, что может получить премию и один - не только за "эквивалентность Рикардо", но и за первую модель политической подотчётности, и за подход к эмпирическому анализу экономического роста (пусть и подвергшийся таким уточнениям, что от исходных регрессий Барро и Сала-и-Мартина ничего не осталось - Нобелевский комитет награждает не только за то, что оказалось абсолютно верным, но порой и за то, что двигало вперёд дискуссию). Да, я знаю, что экономистам из Гарварда нобелевских премий не дают, и всё же.

2). Элханан Хелпман (Гарвард), Авинаш Диксит (Принстон) и Джагдиш Бхагвати (Колумбийский университет) - за достижения в области экономики международной торговли. Это не только мой прогноз, но и мой личный выбор. Хелпман и в меньшей степени Диксит просто обязаны были получить премию 2008 года, вместе с Кругманом - они его соавторы по большинству работ, за которую выдана премия. Конечно, выдача двух премий по одной дисциплине за три года - дело необычное, но так и в 2005 году, после награждения Ауманна и Шеллинга могло показаться, что до следующей премии по экономической теории ещё долго - однако в 2007 году она снова была по чистой экономтеории. (Не перестаю гордиться тем, что мы с профессором Бремзеном точно предсказали эту премию в статье в статье "Шантаж, блеф и чумазые девушки" - про лауреатов-2005). Так что если Нобелевский комитет захочет подчеркнуть, что премия Кругмана в 2008 - не только за теоретические достижения, но и за пропаганду и популяризацию экономической науки и правильные предупреждения о (только что, в этот момент лопнувшем) пузыре на рынке недвижимости, и если Нобелевский комитет захочет подчеркнуть опасность протекционизма, и, наконец, если захочет поддержать репутацию непредсказуемости - то Хелпман и Ко имеют шанс. И я болею за них.

3). Ларс Питер Хансен (Чикаго) и Кристофер Симс (Принстон) - за ОММ и динамическую эконометрику вообще. В пользу эконометристов говорит, в частности, то, что по этой мега-дисциплине давно не присуждалось премий. Если лауреаты будут из этой компании, не обращайтесь ко мне с вопросами.

4). Роберт Шиллер (Йель) - теперь, когда выяснилось, что конец инвестбанков не был концом света, можно выдать премию по финансам. Не Юджину Фаме и Кеннету Френчу, которые числились в претендентах много лет, а тому, кто, наряду с макроэкономистом Кругманом и специалистом по корпоративному управлению Рагхурамом Раджаном, видел этот кризис издалека. И не боялся, и не стеснялся о нём трезвонить. Тридцать лет назад академические статьи Шиллера ломали победившую, казалось бы гипотезу об эффективности рынков. (Гипотеза об эффективности рынков - куда более тонкая вещь, чем может показаться читателям - и даже, порой, писателям - газет.) Созданный Шиллером индекс рынков недвижимости стал практическим инструментом - немалое достижение для чистого учёного. Однако, повторяю, Irrational Exuberance 2000-го года и предупреждения о последнем кризисе - вот что выделяет Шиллера среди современных специалистов по финансам, которые давно ждут премии.

5). Питер Даймонд (MIT) который год является претендентом - за макроэкономику с самыми изящными моделями. Если бы я оказался на необитаемом острове и мне нужно было бы выбрать кокосовый орех статью по макро для чтения, я бы смотрел на статью Даймонда про кокосовые орехи. Казалось даже, что Даймонд уже прошёл "пик претендентства на Нобеля", но выбор 2006 года (Фелпс) показал, что для комитета нет забытых людей. А достижения Даймонда - очень велики. Собственно, половина современного учебника по макро базируется на моделях Даймонда. Как минимум три нобелевских лауреата разных лет - его соавторы, а среди и прошлых, и, определенно, будущих, есть его ученики. Если комитет решит, что основное достижение Даймонда - модели поиска (возможность затратного поиска сделала макромодели гораздо более реалистичными), то "партнёром" по премии может быть, например, Дейл Мортенсен (Северо-Западный университет).



Шпаргалка для журналистов:

Если 1) или 5) - обращайтесь за комментариями к Олегу Цывинскому (Йель), Олегу Замулину (РЭШ), Константину Стырину (РЭШ) и Максиму Никитину (ВШЭ).

Если 2) - то к Олегу Ицхоки (Принстон) - это вообще лучший в мире вариант! - и Наталье Волчковой (РЭШ).

Если 3) - то к Виктору Черножукову (MIT) и Станиславу Анатольеву (РЭШ).

Если 4) - хм, есть желающие?

Я тоже могу кое-что комментировать, но нет, не 3).
ksonin: (Default)
В продолжение обсуждения Нобелевской премии Элинор Остром - замечательный пост Пола Ромера. Ромер, к слову, сам претендент на Нобелевскую премию - за теорию эндогенного роста, за самую настоящую "чистую теорию". И тем не менее он считает, что Нобелевский комитет-2009 проявил не столько смелость и оригинальность, сколько мудрость и внимательность.

Андрей Бремзен в блоге профессоров РЭШ на Слон.Ру, согласен с тем, что выбор Нобелевского комитета - правильный.

Вадим Новиков в колонке в "Ведомостях" разъясняет важность работ Уильямсона и Остром через либертарианскую призму.

ksonin: (Default)
Интересная логика у Нобелевского комитета в части экономики. Ставки мои (Барро, Даймонд, Хансен) не выиграли. С другой стороны, Оливер Уильямсон был в моём "длинном" (из 15, кажется, имён) прошлогоднем прогнозе (он там даже упомянут дважды). А по другому посмотреть - я, кажется, никогда даже не слышал имени Элинор Остром - при том, что, кажется, был на 8 ежегодных конференциях ISNIE, "новых институционалистов" - того самого направления, к которому принадлежат оба нынешних лауреата (и -- хотя ездил не за этим - даже брал интервью для SmartMoney у Дугласа Норта, Нобеля-1993). 

Оливер Уильямсон - безусловный классик, который много лет считался претендентом на премию. Специфика Уильямсона состоит в том, что его работы (конца 60-х и 70-х), которые так ясно звучат в разъяснительном научном меморандуме Нобелевского комитета, были исходно написаны на языке, который очень существенно отличается от того, на котором говорят современные экономисты - и учёные, и студенты. Лекции Уильямсона и сейчас слушать очень трудно. Модель Сэнфорда Гроссмана и Оливера Харта в статье "The Costs and Benefits of Ownership: A Theory of Vertical and Lateral Integration" куда более прозрачно и доступно излагает идеи Уильямсона, чем его собственные статьи и книги. (То же самое относится к серии статей Оливера Харта с Джоном Муром, в которой исследуются динамические последствия идей Уильямсона.)

Уильямсон больше всего известен моделью (конечно, у Уильямсон нет, Боже упаси, никаких формальных моделей) "границ фирмы". Вопрос - почему что-то производится внутри фирмы, а что-то - закупается или контрактуется вовне? - задал Рональд Коуз, Нобель-91, в 1937 году. И он же ответил - издержки на заключение контрактов, связанные прежде всего с асимметрией информации между участниками сделки, и издержки исполнения контрактов (связанные, например, с неопределённостью прав собственности.) Для Коуза, при всей прикладной направленности его работ, транзакционные издержки были чем-то вроде "неподвижной точки" непрерывного отображения - существование доказать легко, а предъявить явно трудно. (Знаменитая теорема Коуза в формулировке самого Коуза звучит примерно так: Если бы не было транзакционных издержек при заключении контрактов, мы бы не сталкивались с потерями эффективности. Поскольку, очевидно, вокруг много неэффективности, транзакционные издержки существуют.)   Уильямсон первым указал на специфичность активов - гораздо более конкретную вещь - как на источник транзакционных издержек. Самый простой пример: фирма не станет вкладывать средства в обучение работника навыкам, которые пригодятся ему у конкурента, если не сможет подписать с ним кабальный контракт.

Про достижения Элинор Остром мне лично придётся читать в научном меморандуме Нобелевского комитета. Самая простая теория предсказывает, что, когда какой-то собственностью управляют коллективно, возникает неэффективность, поскольку у каждого отдельного субъекта нет стимулов обращать внимание, при выборе своего поведения, на последствия своей деятельности для других субъектов. Остром в большой серии эмпирических работ показывает, что этот вывод не так очевиден и нужно смотреть на тонкие моменты управления коллективной собственностью - на практие встречаются очень эффективные схемы.

Как всегда, присуждённая премия - это не только приобретения, но и потери. Нобелевская премия обычно существенно снижает шансы других учёных, работающих в той же тематике, на получение её в будущем. В этот раз с надеждами на премию - почти со всеми, но Нобелевский комитет, бывает, возвращается к темам - расстаются Пол Джосков, Ли Алстон и Гэри Лейбкап (институциональный подход к отраслевым рынкам), Оливер Харт (теория фирмы) и, пожалуй, Гордон Таллок и Энн Крюгер (рентоориентированное поведение).

UPD: Как я и подозревал, незнание Элинор Остром - это моё собственное невежество. Пришёл Тим Феддерсен, политолог (Остром тоже политолог) и сказал посмотреть на количество работ, которые цитируют её книги и статьи. Ничего себе. По сравнению с Уильямсоном - ничего особенного, но все другие известные экономисты отдыхают...

ksonin: (Default)

Пока профессор экономики пытается угадать следующего Нобелевского лауреата, публицист пытается угадать следующего мэра Москвы. Конечно, если бы действующие Нобелевские лауреаты могли бы бороться за новые премии, угадывать было бы полегче...

ksonin: (Default)
Октябрь, и снова письмо от коллеги по РЭШ Андрея Бремзена о том, что он принимает ставки на Нобелевского лауреата по экономике - 2009. О том, как устроено этот спор - в нашей давней заметке в "Эксперте" "Шантаж, блеф и чумазые девушки" - эта статья ещё замечательна тем, что мы правильно угадали всех трёх следующих лауреатов премии по теории. 

С Нобелевским прогнозом какая проблема? Что он, собственно, каждый год один и тот же  - я бы прошлогодний, 2008 года, прогноз оставил (я угадал Кругмана, но его многие угадали), разве что вычеркнув всех тех, кого я считал кандидатами на одну премию с Кругманом за международную торговлю - Диксита, Бхагвати и Хелпмана (что ему не дали премию вместе с Кругманом - просто ошибка Нобелевского комитета, если меня кто спрашивает). Но и прогноз 2007 года (он был в двух постах -первый, второй) - там у меня и Даймонд, и Фельдстейн, и Хансен - хочется оставить. У Нобелевского комитета нет, судя по прошлым годам, срока давности - надо только дожить. В итоге получается имён тридцать. Все они красавцы, все они таланты...
 
Тем временем Thomson Reuters, делающие свои - зачастую точные - прогнозы с помощью индексов цитирования, которые, при всём несовершенстве, в целом отражают влияние учёного - выдал фантастический по скучности прогноз. Да все без исключения экономисты в этом прогнозе скучнее, чем мои списки 2007 и 2008 годов! Тейлора, конечно, часто вспоминают...

Если бы мне сказали назвать одного, я бы сказал - Роберт Барро. Но с тридцатью кандидатурами было бы легче не промахнуться. То есть, ещё Хансен. Да, и Даймонд.
ksonin: (Default)
Нобелевский прогноз по нашей науке - и трудное дело, и лёгкое. Трудное, как показывает практика. Лёгкое, потому что с предыдущего года мало что меняется - научная слава копится и тратится медленно, так что из претендентов можно выбыть только из-за смерти, или получения премии.

(1) У нас в РЭШ делают ставки. Правила - в нашей статье "Шантаж, блеф и чумазые девушки", написанной как раз вместе профессором Бремзеном, который этот конкурс и организует. Сама статья, как можно догадаться из названия, популярно описывает за что получили нобелевские премии лауреаты 2005 года. Обратите, кстати, внимание на первые строки заключительного абзаца: "Кто же будет следующим теоретиком - претендентом на "Нобелевку"? Роджер Майерсон - один из создателей теории аукционов? Леонид Гурвиц и Эрик Маскин, для которых аукционы были только частью более общей проблематики, связанной с организацией стратегических взаимодействий?"  Неплохо мы с Андреем выступили, угадав сразу трёх следующих лауреатов-теоретиков? (Про 2007 год рассказано в популярной статье "Дело механиков" и научно-популярной - "Теория экономических механизмов".)

В этом году я в третий раз подряд поставил деньги на премию за теорию международной торговли - на Авинаша Диксита, Джагдиша Бхагвати, Пола Кругмана, Джина Гроссмана и Элханана Хелпмана. Нобелевский комитет вообще-то соблюдет очередность - Диксит-Бхагвати сначала, то есть. И всё же. Премия "Памяти глобализации", так сказать.

(2) Так, деньги поставлены на международную торговлю. Кто ещё? В прошлом году я назвал в прогнозе 11 фамилий и все три лауреата там были.

ISI Thompson, крупнейшее в мире агентство, подсчитывающие индексы цитируемости, каждый год предсказывает, формируя группы из наиболее цитируемых авторов. Корреляция между цитируемостью и вероятностью получения премии чрезвычайно высокая, так что они, вроде, часто попадают. В этом году у них такой прогноз (комментарии мои):

Ларс Хансен - Томас Сарджент - Кристофер Симс, динамическая макроэкономика. Такой Нобелевке никто не удивится, но всё же - Фелпс, хоть и другого плана, но макроэкономист, получил премию в 2006 (моя статья в SmartMoney про его премию). А нобелевский комитет любит чередовать области экономической науки (1. именно поэтому я ставлю на международную торговлю. 2. да, да, я помню, что теоретики получали в 2005 и 2007, в нарушение принципов чередования). И, наконец: что, дадут премию по макро, но не Петеру Даймонду - макроэкономист с самыми изящными моделями (остров с кокосовыми орехами - это его модель)? Если бы я оказался на необитаемом острове и мне нужно было бы выбрать статью по макро для чтения, я бы смотрел на работы Даймонда.

Мартин Фельдстейн, экономика общественного сектора. Никто, кроме американских леваков, не бросит камень в Нобелевский комитет за это. Фельдстейн - классик использования самых современных методов экономической науки в практическом анализе. Впрочем, есть ещё одна проблема - Гарвард. Поскольку в решении о том, кому вручать премию, большую роль играют прошлые лауреаты, если какого-то университета избегают, то уж избегают.

Харольд Демсец и Армен Алчиан - последние классики того времени, когда можно было бы писать темно и вяло. Время от времени комитет решает, что нужно, чтобы экономическая публика реагировала "Как, они ещё живы?!". Из этих же соображений - помимо выдающейся теории социалистической экономики - считаем претендентом и Яноша Корнаи.

(3) Конечно, есть постоянные претенденты. Те, про кого, после смерти, будут вспоминать: "Эх, Нобелевский комитет." Ариэль Рубинштейн,  анфан террибль экономической теории. 

Те, кто так популярен, что сама эта популярность придаёт их научным достижениям - безусловно выдающимся - оттенок несерьёзности: макроэкономисты Роберт Барро и Грег Мэнкью. Их шансы не слишком велики из-за непопулярности Буша: Барро с энтузиазмом поддержал войну в Ираке, Мэнкью был советником по экономике. Впрочем, Кругману те же самые соображения что-то пока не помогают. 

Из года в год среди тех, кому нельзя не дать, но скучно давать - а Нобелевский комитет этого не любит - два Оливера. Оливер Харт и Оливер Уильямсон. За одно и то же - за "информационную теорию фирмы". Только у одного в работах много формул, а у другого - слов (формул нет вообще). Но оба титаны, конечно. Из соображений очередности:давно не давали премии по финансам - а Юджин Фама и Кеннет Френч еще ничего не получили. "Памяти финансовых рынков". 

Если бы людям из Гарварда давали Нобелевские премии, я бы и Aльберто Алезину - за "политическая экономику" записал, но им не дают. Из-за того, что предыдущие лауреаты сильно влияют на выбор комитета, велики шансы Оливера Уильямсона (Oliver Williamson) - как минимум два "институционалиста" (Коуз и Норт) ещё живы, а сочуствующих (Смит, Бьюкенен), и того больше. Точно по этой же причине есть шансы у Гордона Таллока (Gordon Tullock) - за "борьбу за ренту". Наконец, и Нобелевский комитет по экономике может учесть гендерные соображения. Энн Крюгер (Anne Krueger), за "борьбу за ренту и коррупцию"? Хорошо попадает в пару к Таллоку, кстати.

Profile

ksonin: (Default)
ksonin

March 2017

S M T W T F S
    1234
567891011
12 131415161718
19 202122232425
26 27 28 2930 31 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 06:44 am
Powered by Dreamwidth Studios