ksonin: (Default)
Пара строчек про Совместный бакалавриат ВШЭ-РЭШ. Статья четверокурсника бакалавриата "War, Inflation, and Social Capital" - в American Economic Review, одном из ведущих мировых журналов по экономике. Да, статья маленькая - это заметка, а не статья. Да, написана совместно с известным экономистом (Сергеем Гуриевым). Да, это, строго говоря, не рецензируемая публикация - это AER Papers & Proceedings, ежегодный выпуск, в который приглашают, но приглашение получить очень сложно - конкуренция большая. И всё же - четверокурсник бакалавриата! (Чтобы понимать - во всей России есть примерно три человек, которые смогли хоть раз в жизни опубликовать что-то в области экономики в AER и примерно десять - в других журналах этого научного уровня.)

Перечитал переписку с этим четверокурсником и про него. Четыре года назад переписывался с ним, потому что он был среди тех, кто слушал мое "Введение в экономику" в СБ. Через год выбирает курсы в UCL, куда его отправили на семестр, а я это одобряю. А в этом году переписка, включающая двух нобелевских лауреатов - одного уже, другого - только в будущем - про то, как убедить Никиту выбрать именно их университет для учёбы в аспирантуре.

Чтобы было ясно, я рекламирую не только СБ и не только ВШЭ и РЭШ, но и вообще идею создания качественного бакалавриата по экономике. Сделать это - и начать конкурировать с МИЭФом, СБ, экономфаком Вышки - вполне реально. Начать и кончить. И тогда будет чем гордиться.
ksonin: (Default)
Переехав в Чикаго, я не занимаюсь административными делами в нашем бакалавриате (СБ ВШЭ-РЭШ), но у меня есть студенты - в том числе и те, кто поступает на PhD программы (далеко не все). Так что у меня нет сведений о всех поступающих - есть только о тех, кому я писал рекомендации и части тех, кому помогал советами и т.п. Однако судя по этой небольшой выборке - выпуск-2016 будет также успешен, как выпуск-2015, прошлогодний, произведший - в узком, ограниченном смысле - революцию. Стэнфорд, Чикаго, Беркли, Йель, Принстон... В Европе мало (если есть вообще) бакалавриаты, из которых так хорошо поступают на программы PhD по экономике.

Кому ещё нужны доказательства, что СБ - мега-успешный, даже если закончится сегодня, проект. Концентрация ресурсов - прежде всего, интеллектуальных - двух вузов - ВШЭ и РЭШ, репутация ВШЭ -  с запасом лучшего университета стране и в общественных науках и в отдельных естественных, репутация РЭШ - и ведущего научного центра в стране в области экономики, и источника сильных аспирантов для лучших мировых программ - всё это сыграло свою роль. С другой стороны, в области образования "окончательных побед" не бывает: надо будет посмотреть на то, что станет с выпускниками - будут ли среди них выдающиеся предприниматели? компетентные чиновники? сильные учёные? Смогут ли они - а выпуску-2015 надо это делать уже сейчас - играть большую роль в формировании и развитии программы? (Если не смогут или не захотят - значит, что-то мы делали неправильно. Впрочем, в этом случае всего лишь надо будет начать делать правильно.)

Но если бы мне просто захотелось похвалить СБ, я бы подождал апреля (15 апреля - последний срок приёма аспирантов в мире) и написал бы, в том числе и про результаты МИЭФ ВШЭ (стабильно, в течение многих лет, высокие) и экономфака ВШЭ (тоже, между прочим, вполне заметные). Я хотел написать про другое.

Каждый год на протяжении многих лет я слышу опасения, в том или ином контексте, что вот сейчас усилится конкуренция, откроется новая программа и ... Десять лет назад Александр Абрамович Фридман, один из административных столпов РЭШ первого десятилетия, прошедший со школой самые сложные годы, позвал меня в кабинет и рассказал про создающуюся МШЭ МГУ. Беспокоился, что будет конкурент РЭШ. А я ему говорю - так и хорошо, что будет. Что может быть плохого в конкуренции?

От конкуренции в области образования нет ничего, кроме пользы. В 1999 году РЭШ начала нанимать профессоров на международном рынке труда и это стало толчком для МИЭФ ВШЭ и потом экономфака ВШЭ. Сначала у РЭШ было очевидный перевес, но сейчас все три центра (РЭШ - это вуз размером с отдельный факультет, а МИЭФ и Экономфак ВШЭ - это два разных факультета) (а) примерно равны по силе и (б) каждый из них сильнее - в плане академической науки - чем "вся остальная страна". Сравнивать трудно - у МИЭФа, наверное, самая сильная команда в области финансовой экономики, у РЭШ - в экономической теории, у Экономфака ВШЭ, особенно с учётом резко усилившегося петербургского кампуса, - в экономике труда, да и в других областях. (Экономфак ВШЭ также делит первое - с большим отрывом - место в стране в области политической науки; ну это, конечно, если судить по публикациям в международных журналах.) Все выиграли - ни малейшего ущерба РЭШ от этого развития, большая польза - и МИЭФу, и Экономфаку ВШЭ.

Однако опять-таки - тезис не в том, что эти три центра - самые лучшие и на десять лет оторвались от других факультетов и институтов как исследовательские центры в области экономики. А в том, что в этом нет ничего невозможного. В том, что Москва и Россия могли бы иметь ещё пять или десять таких центров. МШЭ МГУ, ВШМ СПбГУ, Экономфак МГУ, Европейский университет, РАНХГС, в которых есть "из чего исходить", могут стать сильнее. У многих факультетов есть ресурсы, чтобы стать чем-то серьёзным. Надо только захотеть и потом стараться изо всех сил. Собственно, там где стараются - там всё и происходит.

Нет, говорят, сильные конкуренты - это плохо, потому что мы при этом потеряем сильных студентов. Это вообще смешно - в России есть сильные студенты и на десять, и на двадцать сильных факультетов экономики и финансов. И если конкуренция заставит ведущие факультеты (например, все перечисленные выше - и те, которые я забыл упомянуть) не бороться между за собой за небольшое число победителей всероссийской олимпиады, а бороться за студентов с факультетами математики, физики и т.п., привлекательными только потому, что  математику хорошо преподают в хороших школах (и, значит, дети с детства знают, что важный предмет - это математика). Кстати, и факультеты физики-математики тогда станут лучше, потому что одно дело работать по советскому образцу, выжимая из тысяч сильных школьников 400 поступивших, потом 20 хороших аспирантов, потом 5 сильных учёных, другое - бороться за талантливых детей, выбирающих между наукой и - ничуть не менее интересной и продуктивной карьерой в бизнесе или финансах. Но это мечта, конечно - когда факультеты экономики станут сильными.
ksonin: (Default)
Когда я сказал ректору – “Помните, мы обещали что у нас будет супер-бакалавриат ? Вот, они только что поступили на PhD – и теперь поедут в Гарвард, Принстон, Коламбию, Northwestern, Wharton, NYU, UCLA, Дюк …”, он посмотрел на меня и говорит – “А что, выпускников бакалавриата берут на PhD?”

Эх. Я понимаю, что у нас огромный университет – один из самых больших в стране, и что ректор знает в лицо руководство десятков факультетов и подразделений – уже чудо, но вот, оказывается, наши достижения ему известны, но находятся, как бы это сказать, не в «оперативной памяти». Да, это правда, что студенты из Европы поступают в американские аспирантуры после магистратуры, то есть шести лет высшего образования. Но американские-то после четырёх! (PhD в американском университете включает магистратуру и аспирантуру.) Да, я знаю, что американцы заканчивают школу в среднем на два года позже, так что наш выпускник, поступив на PhD, оказывается чуть младше большинства однокурсников, но эти «лишние» два года, если их провести в магистратуре ВШЭ или РЭШ, так часто оказываются реально лишними, заставляя ребят скучать и искать занятий на стороне.

Так что в СБ (краткая история в отдельных записях) с самого начала была установка – четырёх лет бакалавриата должно хватать или для полноценной работы или для поступления сразу на PhD. Так и происходит – примерно 80% первого выпуска планируют идти работать (и часть уже расхватана или «забита» главными консалтинговыми фирмами и инвестбанками – и я бы на месте оставшихся спешил брать наших выпускников, которые ищут работу – их всего-то чуть меньше полусотни), а 20% - продолжать учиться. Поступление на лучшие PhD программы – идеальный вариант для продолжения обучения.

Для Вышки это не первый такой случай – два года назад был сделан прорыв в поступлении на PhD бакалавров матфака – уже второй выпуск поступил в Гарвард, МТИ, Принстон, Чикаго, Йель, Коламбию и т.п.  (Отдельные успехи бывали и у экономистов - например, профессор РЭШ Ольга Кузьмина поступила на PhD в Columbia GSB непосредственно после бакалавриата МИЭФ, да и в этом году выпускник другой программы экономфака блестяще поступил в Висконсин.) И репутация строится быстро – у меня в этом году был «случайный» бакалавр с матфака – легко поступил на PhD по экономике в Калтех, что, вообще-то, очень сложно. В этом смысле СБ было на что ориентироваться – только надо учитывать, что при всей известности бренда РЭШ и ВШЭ бренд российской математики куда сильнее бренда российской же экономической науки.

Теперь – почему этот успех (а это большой успех – такие показатели поступления на PhD по экономике - на уровне лучших мест в Европе на уровне магистратур, а среди бакалавриатов может быть просто первым в Европе и на высоком уровне в мире) важен и показателен? Очень важен как показатель не просто уровня, а «добавленной стоимости». Когда создавался СБ, был очевиден вопрос – как можно узнать, что, с точки зрения Вышки, для которой это просто часть факультета экономики, от проекта появилось что-то, чего до проекта не было? (Поскольку в РЭШ раньше не было бакалавриата, «добавленная стоимость» была очевидна.) Нельзя сравнивать успехи студентов СБ со студентами других программ экономфака или МИЭФа – это просто может быть «смещение выборки» - студенты же сами выбирали, куда идти. Например, 2/3 студентов СБ – победители и призёры всероссийских олимпиад, но суммарное количество победителей и призёров всероса по экономике в Вышке от появления СБ не изменилось.

А поступление на PhD даёт возможность сравнить выпуск СБ-2015 (как части выпуска всех экономистов Вышки в 2016 году) с предыдущими годами. И что сказать – по этому конкретному показателю нам удалось перевести университет в другую, высшую лигу. Это пафосно звучит, но и город, и страну тоже – теперь нет вопроса о том, что да, выпускники российского бакалавриата по экономике могут поступать в ведущие аспирантуры мира.

То есть, конечно, главный вопрос сейчас в другом – как они там будут учиться? От этого зависит будущее (программы и обоих вузов и да, в части экономической науки, города и страны) – репутация РЭШ когда-то сложилась из выдающихся достижений её выпускников во время учёбы в аспирантурах. Эх, кстати – в этом году два моих бывших магистра, Паша Зрюмов и Миша Панов блестяще закончив аспирантуру в Stanford GSB, нашли работу в топ-факультетах, а Егор Егоров досрочно получил tenure в Kellogg School of Management! (Если кто не понимает, что это выдающееся достижение – сорри, может вам лучше «дневник френолога» вместо «дневника экономиста» читать.) Сейчас репутация матфака ВШЭ складывается из усилий его вчерашних бакалавров. У выпускников СБ-2015 есть возможность сделать то же самое и для РЭШ и для экономистов ВШЭ (не только экономфака, но и МИЭФа, и Мирэка). Конечно, Гарвард и Принстон на следующий год с ещё большим энтузиазмом будут брать студентов-экономистов (из СБ, из ВШЭ и РЭШ, Москвы и России), если нынешние проявят себя. Впрочем, я не сомневаюсь в этом.

Так что создателей СБ – Олега Замулина, Ирину Хованскую и меня – тех, кто прошёл от начала до нынешнего промежуточного финиша и нынешних со-директоров – Андрея Бремзена (РЭШ) и Ксению Паниди (ВШЭ) – надо поздравить. У победы, как известно, много отцов, так что если всерьёз заниматься этим списком, надо включать и ректоров Кузьминова и Гуриева, и Максима Бойко, председателя Совета директоров РЭШ, который с самого начала активно поддержал наш план, и Сергея Рощина, проректора ВШЭ и его сотрудников, без которых программа не могла бы стать реальностью, и Игоря Федюкина, написавшего когда-то, давным-давно, первый план нашего бакалавриата, и Катю Максимову, первого исполнительного директора, и всех профессоров и сотрудников, и всех, кто поддержал программу, но я лучше в июле на выпускной напишу все благодарности – тут важно никого не забыть. Ну и, конечно, надо поздравить и поблагодарить самих студентов – при всей важности для программы, вуза и страны это прежде всего личное достижение.
ksonin: (Default)
Помимо многочисленных встреч с абитуриентами, родителями и школьными учителями – по работе, можно сказать, вопросы поступления приходится обсуждать с друзьями и знакомыми. 42 – это такой возраст, когда у ровесников дети активно заканчивают школу, ну и я, как работник высшего образования, стараюсь помочь советом всем кто попросит.

В этих советах не так много «общих» - все-таки правильный выбор куда и как поступать зависит прежде всего от будущего студента и все же кое-что можно сформулировать абстрактно. Выборка у меня большая, но, понятно, смещенная – полноценно я работал только в очень сильных программах (и магистратура РЭШ, и Совместный бакалавриат – с большим запасом сильнейшие в стране, MBA в Келлоге – одна из сильнейших в мире, средняя школа, в которой я преподавал – одна из лучших) и с сильными детьми. Да и разговоры с друзьями – в основном про сильных детей (даже относительно слабый ребенок в «обычном» классе сильной московской школы – это, считай, 95%+ квантиль по всем абитуриентам в стране). Так что вопрос на сегодня – не Экономфак или МИЭФ (стандартный вопрос про экономику в Вышке, на который нет однозначного ответа), а экономика (то есть СБ/Экономфак/МИЭФ) или математика (Матфак/Факультет компьютерных наук)?

Для выпускников матшкол, лучшего, что есть в российском среднем образовании, и победителей матолимпиад, лучшей системы среди всех школьных олимпиад, это реальный вопрос. Универсального ответа, конечно, нет, но мне хотелось бы написать про одно крупное заблуждение, которое – благодаря родителям и учителям, по-прежнему играет огромную роль: «математика – это фундамент, экономику /социологию / лингвистику можно выучить после». Двадцать лет назад это было и вовсе не заблуждением – в СССР большая часть (не все!) общественных и гуманитарных дисциплин находились на очень низком уровне и идти «на математику» было правильной стратегией для тех, кто больше всего любил другие предметы.

Собственно, я сам был таким ребёнком – больше всего мне хотелось быть «историком современности» - я не знал слов политология, а политэкономия была определенно чем-то непривлекательным. В своём матклассе я был лучше всех по истории и литературе, если что. И по футболу. Но это в матклассе . Но куда я должен был идти учиться? Конечно, на мехмат.

Так вот – тогда это было правильно, а сейчас нет. Не только наш Совместный бакалавриат, но и многие другие специальности (и экономика, и даже лингвистика с политологией) – хорошая стратегия для тех, кто хорошо знает и любит математику, но не хочет становиться профессиональным математиком. У нас в бакалавриате математики можно получить – для тех, кто хочет – столько, сколько влезет и очень высокого уровня. Если надо выше – можно добрать на матфаке.

Но вот родители прерывают мои объяснения – что плохого, если ребёнок сначала выучит математику, а потом – то, что ему нравится? Сколько вокруг экономистов, у которых первое образование – математическое? Мехмат (хотя бы Cуворов), физтех (тот же Сегаль), физфак (например, Ениколопов)…

Внимание, это рассуждение неправильное! В том-то и дело, что в советское время все талантливые дети шли в математику с теорфизикой. Не исключено, что Измалков-Бойко-Ениколопов стали бы экономистами, если бы пошли на историю (потом пришлось бы больше навёрстывать, но я знаю такие случаи – тот же Рик Эриксон или Кун Шурс учились на «русистов»). Про «пойти на историю» я, может, и преувеличиваю, но это заключение – «раз вокруг много экономистов, произошедших из физиков, то, если хочешь стать экономистом, надо идти на физику» - типичная иллюстрация того, как смещённость выборки заставляет корреляцию выглядеть как причинно-следственная связь. (Я знаю одну учебную программу, где именно эту корреляцию приняли, реально, за причинно-следственную связь и бедные будущие экономисты учат физику чуть ли не три года…)

А риск – пойти по ошибке на чистую математику, мечтая стать экономистом (историком, лингвистом, прикладным математиком) – в том, что ребёнку станет неинтересно. Кажется смешным? А составьте список «неудачных» выпускников, какой-нибудь хорошей матшколы – и будут видны ребята, которым было бы куда лучше без новых лет математики…
ksonin: (Default)
Летом есть время на долгие разговоры, в том числе и по делу. На дне рождения профессора нашего бакалавриата (СБ ВШЭ-РЭШ) у четырёх профессоров зашёл разговор о том, почему наши студенты всё время пытаются давить на нас с тем, чтобы в программе было больше «деривативов», «бухучёта» и «маркетинга» и меньше античной философии и эволюционной антропологии. (У нас большой выбор курсов, но довольно жёсткие ограничения на «направления» - одновременно нельзя брать три экономических или три математических курса, например). По счастью, под рукой – дело было на даче – оказался студент и мы подступили к нему с вопросами.

Впрочем, студент был не лыком шит и мне пришлось предложить свои ответы на вопросы о том, зачем экономисту может понадобиться курс антропологии, теории Галуа, европейской литературы или введение в сравнительное языкознание. Поскольку студенты любят конкретные ответы на конкретные вопросы (и не любят в этом признаваться) пришлось давать конкретные ответы – ниже приведено четыре примера. Но у меня был ещё один ответ – абстрактный, который должен был бы быть самым убедительным. Будет последним.

В ответах на следующие четыре вопроса есть единое логическое основание. А именно – это неправда, что оптимальным способом обучиться навыку Х является прослушивание курса «Введение в навык Х».

Для простоты я всё время буду отвечать студенту, которого в жизни не интересует ничего, кроме денег, которые он заработает, устроившись после СБ в Голдман Сакс, Яндекс или РусАл.

Как должен выглядеть курс, готовящий к освоению необычного материала?

В огромном количестве случаев проблемы, с которыми сталкивается бизнесмен, сотрудник фирмы, топ-менеджер – это необходимость быстро и эффективно осваивать информацию, которая непохожа на то, с чем сталкивался до этого. Можно поставить в программу бакалавриата курс «Освоение необычного материала», подготовить упражнения и т.п., но этот курс будет малоэффективным – упражнения будут специально препарированы, студенты будут знать, какой конкретный навык будет развивать какое конкретное упражнение. Курсы по предметам вне экономического и математического «ядра» - то же Введение в биологию – можно рассматривать как раз как такие курсы. (Забудем для простоты аргументы про то, что шанс, что профессиональному экономисту придётся работать в отрасли, связанной с биомедициной, очень велик, особенно в развитых экономиках.)

Как должен выглядеть курс, готовящий к решению сложных задач?

Школьная и олимпиадная рутина приучает будущих студентов – особенно таких, как студенты СБ (сплошные всероссники или люди с ЕГЭ за 390) – к тому, что все встречающиеся в учёбе задачи решаются быстро. В реальной жизни – в том числе в самом что ни на есть практическом бизнесе – встречаются проблемы, которые требуют, бывает, многодневного или даже многомесячного обдумывания. Курс теории Галуа или теоретической информатики научит долгому, постепенному и тяжело дающемуся размышлению над задачами куда лучше, чем спецкурс «Навыки решения сложных задач».

Как должен выглядеть курс, готовящий к общению?

Понятно, что мы учим студентов и писать, и выступать, и слушать, и задавать вопросы, и участвовать в обсуждении. Но это только часть коммуникационных навыков. Но для того, чтобы находить общий язык с коллегами по отделу, нужно иметь общий «фундамент». Пушкин, Рязанов, Пугачева объединяют нас с теми, кто вырос в России. Гомер, Коппола, Кандинский – элементы общего фундамента с людьми из других стран. Наши «гуманитарные» курсы - История искусства, Шедевры европейской литературы, Философия и т.д. - одновременно помогают нарастить этот фундамент и учат его наращивать. Будет легче общаться, будет эффективнее работа, быстрее карьера и выше зарплата.

Как должен выглядеть курс, готовящий к общению с людьми других культур?

А что если общего фундамента нет? Какие навыки позволят строить коммуникации и совместную работу в этом случае? За последние двадцать лет тысячи фирм стали «интернациональными», открыв офисы по всему миру, набрав местных сотрудников и т.п. В следующие двадцать лет значительная часть русского бизнеса будет процессом распространения того, что есть в Москве, по всей стране. Столкновение культур для бизнесмена – издержки и потеря прибыли, но как можно подготовить будущего управленца к работе с другими культурами? И Введение в лингвистику и Социальная антропология, можно считать, курсы подготовки к таким ситуациям. Это бухучёт можно выучить на месте за неделю…

Последний аргумент: Почему нельзя поверить мне на слово?

А всё-таки странно. Получается, что у нашего «среднего студента» в голове примерно такая схема. Для достижения его/её целей (у каждого свои – деньги, знание, человеческое счастье) нужны курсы по экономике и ещё больше по финансам. В крайнем случае по математике и программированию. Замулин же, Сонин и Ко («Ко» включает и членов Совета программы и всех кто её утверждал вплоть до ректоров ВШЭ и РЭШ) насильственно пичкают их философией, историей искусства, биологией, физикой, литературой, лингвистикой и т.п.

Вот мне интересно – как в голове у этих студентов выглядит наша (руководителей программы) целевая функция? Почему, считают студенты, они (студенты) понимают , что им нужно, а мы – нет? Мы – идеалисты, считающие, что без Аристотеля человек не имеет морального права работать в Маккинзи или Бейне? Или мы понимаем, что им нужны бухучёт с аудитом, но по какой-то другой причине впихиваем Плутарха с Мейерхольдом? Может, они (философы с историками и физиками) просто нам платят?! Что, правда студенты про нас так думают? А если нет – то как объяснить постоянные попытки менять программу?…

А на самом деле - чего мы хотим от студентов? Чтобы, если им ничего не надо в жизни, кроме денег, они порвали всех на рынке труда выпускной весной. Чтобы, если им раздвинуть границы человеческого знания, их взяли, на том же четвёртом курсе, в лучшие аспирантуры мира. Чтобы, наконец, если им захочется заняться чем-то другим – помогать людям в общественной организации, благотворительной или правительственном учреждении – чтобы у них были все необходимые навыки для этого. Что нам – тем, кто придумал эту программу, ей руководит, всем тем, кто преподаёт, всем тем, кто давал советы и помогал – что нам ещё нужно? Ничего.

Да, наша программа – в которой только половина курсов математика-экономика-финансы, а всё остальное – по выбору, в котором есть всё – от Гомера до Гейзенберга, отвечает именно этим задачам. Кто-то – кто расписывает программу от матана в первом семестре до бухучёта в последнем – думает, что нужно по-другому. А мы думаем, что нужно именно так.
ksonin: (Default)
За другими хлопотами я не сразу заметил, что вчера, с последней лекцией в 2012-13 учебном году было получено интересное достижение. Я преподавал во всех трёх основных программах РЭШ – в бакалавриате (Совместном бакалавриате ВШЭ-РЭШ), магистратуре (там, что ещё несколько лет назад и было РЭШ) и MiF, рэшевской программе бизнес-образования. В течение одного учебного года – я точно первый в РЭШ. (В разные годы во всех трёх программах преподавал Олег Замулин, но в нашем бакалавриате он читал лекции, уже став деканом факультета экономики ВШЭ.)

В СБ это был семестровый курс «Введение в экономику» - курс, состоящий в постоянном «забегании вперёд». Обзор того, что бакалавры узнают за четыре года. (Интересная отдельная трудность задана тем, что олимпиадные задачи – большая часть наших студентов – победители или призёры всероссийской олимпиады - взяты, в огромном большинстве, из нескольких узких разделов микроэкономики – особенно много внимания уделяется несовершенной конкуренции.) Кроме того, мы пытаемся научить их соотносить модели, основной инструмент в естественных науках, с реальным миром и говорить-писать об этом. Я бы поставил ссылку на программу, но мне хочется её обсудить отдельно – как раз июль у меня отведён на то, чтобы пересмотреть подход в преподаванию этого курса. Я уже как-то писал о следующей проблеме: наши студенты идеально выполняют задания – прочитать, написать, решить, но как только я пытаюсь сделать что-то менее чётко заданное – получается гораздо хуже.

В магистратуре это была «Политическая экономика». И здесь мне хочется серьёзно поменять – не столько тематику-инструментарий, сколько подход. Один вариант – просто опираться на Асемоглу-Робинсона, книгу, не во всех отношениях идеальную в качестве магистерского учебника (если считать идеалом, скажем, «Отраслевые рынки» Тироля). Раньше я этого не делал – и тогда, когда читал один, и в течение двух лет, когда мы делили его с Екатериной Журавской.

Для «мифовцев» - студентов вечерней программы бизнес-образования, маленькой и чрезвычайно успешной – был курс про аукционы, который я однажды уже читал в июне 2011 года в куда более сложных обстоятельствах. (Я их тогда же сравнивал со своими МВА-студентами в Келлоге.) Когда-то я читал такой курс в магистратуре и до сих пор с удовольствием говорю на эту тему на публичных лекциях, но для «мифовцев» нужно делать специальный упор на практические следствия из высокой теории.

Если учесть, что весной я ещё вёл экономику в школе и в этом году у меня был аспирант-политолог во ВШЭ (вот чего нам не хватает в РЭШ, если честно, это аспирантов – такие чудесные статьи могли бы быть сделаны из магистерских диссертаций, был бы ещё год…), есть и другое поле для сравнения, «временной срез».
ksonin: (Default)
Про наших студентов, которые провели семестр в Колумбийском университете, я уже писал и выкладывал впечатления одного из них, а вот впечатления тех, кто провёл семестр в Гарварде. (До этого я приводил список курсов, которые они сдавали - это семестр пойдёт им в зачёт учёбы в СБ - и объяснения, зачем нам нужно, чтобы значительная часть наших студентов провела семестр в одном из ведущих университетов мира.)

Хочу предупредить, что впечатления специально "анонимизированы" (в частности, один из студентов - девушка, другой юноша, но по тексту этого не должно быть видно). Ребята знали, что я выложу их впечатления в блог, но просьба была писать не рекламу, а настоящие впечатления. (Вообще по моему опыту наши бакалавры совершенно не стесняются нас критиковать - временами в первый год мне даже казалось, что слишком сильно - так что их похвала особенно приятна.)

Один студент:

Мне очень понравилось учиться в Гарварде, но, несмотря на это, я не могу сказать, что совместный бакалавриат ВШЭ-РЭШ в чем-либо сильно уступает ему.

Одно из самых заметных преимуществ Гарварда перед нашей программой - дисциплина. Мне кажется невозможной ситуация, в которой профессору Гарварда пришлось бы прервать лекцию, чтобы сделать замечание студентам (у нас, особенно на обязательных курсах, такое иногда случается). В аудитории было тихо вне зависимости от того, сколько человек было на курсе: сто или десять.

Мне так же показалось, что программа была несколько более насыщенной, чем в совместном бакалавриате: темп лекций был немного выше, приходилось больше читать .

С другой стороны, мне кажется плюсом то, что у нас, в отличие от Гарварда, базовые курсы по экономике (микро и макро) читаются по два семестра (в Гарварде - по одному семестру). В СБ в программу этих курсов входят более сложные модели, да и простые темы мы изучаем подробнее. Со слов моих сокурсников из HBS, не все выпускники Гарварда довольны тем, как им преподается базовая экономика: за один семестр они могут успеть больше, чем мы за то же время, но у них мало что остается в памяти через два-три года. Впрочем, выбор элективов по экономике в Гарварде шире, чем у нас, да и никто не запрещает бакалаврам брать базовые graduate курсы, так что, я думаю, поверхностность обязательных курсов в колледже не сильно влияет на конечный результат.

Как мне кажется, мы ни в чем не уступали студентам Гарварда, а наша "база" по математике точно была сильнее. В то же время, я не уверен, что мы входили в топ 10 % или 20 %: трудно сравнивать себя с другими студентами, когда средние баллы за контрольные и домашние работы постоянно не ниже 90/100.
[КС: по Макроэкономике этот студент вошёл в 10% лучших.]

Второй студент:

Когда едешь учиться в один из лучших вузов мира, ожидаешь чего-то совершенно необычного: погружения в незнакомую систему, сложной учебы, конкуренции с сильными студентами, нового опыта и знаний. Теперь, когда моя учёба в Гарварде закончилась, и поездка подходит к концу, можно подвести некоторые итоги и подумать, какие из ожиданий реализовались, а какие — нет.

Хотя в Штатах Гарвард считается небольшим вузом, по сравнению с Совместным бакалавриатом ВШЭ-РЭШ, университет просто огромный. Поэтому большой выбор курсов — первая проблема с которой я столкнулся, ведь интересных дисциплин очень много, многие курсы читают знаменитые профессора, лучшие в своей области. Вообще, университет предлагает много возможностей как в плане образования (приезжают выступать знаменитые политики, проводятся конференции и гостевые лекции, выступают успешные бизнесмены), так и в плане свободного времени (от множества спортзалов на кампусе до совместных походов в консерваторию). Как говорится, большой университет — большие возможности.

Конечно, к жизни в такой новой системе пришлось привыкать, но с чем точно не возникло проблем, так это с учебным процессом. Полтора года в СБ научили меня и справляться с дедлайнами (в Гарварде они менее жесткие), и регулярно работать дома, и готовиться к контрольным, и общаться с профессорами. С постоянными студентами Гарварда я чувствовал себя по крайней мере на одном уровне, если не сказать большего. Как ни странно учеба в целом показалась более простой, чем в СБ, хотя это можно списать на то, что я изучал меньше курсов, чем обычно.

Тем не менее, я безусловно извлёк из учёбы в Гарварде огромную пользу. Самое главное, о чём стоит сказать, это появление идей и вопросов об экономике, которых раньше почти не было, стало более понятно, что именно мне интересно в экономической науке, над чем мне интересно было бы работать. В таком "просветлении" большую роль сыграли проекты: небольшие работы (10-15 страниц), которые я сдавал по трём из четырёх курсов. Думаю, то же самое можно попробовать и на экономических курсах в Совместном бакалавриате.

Так или иначе поездка в Гарвард оставляет море впечатлений, очень интересно сравнивать образование в РЭШ с учебой в ведущем мировом университете. Хотя величина вуза и даёт определённые преимущества, по-моему, именно в плане учёбы подавляющим его не назовёшь.
ksonin: (Default)
Есть разные способы учиться у ведущих мировых университетов. Один – посылать наших студентов на семестр (обязательным условием является то, что они там слушают те же курсы, что и их сверстники, и оценки за эти курсы – список согласован с нами – идут в их диплом). Другой – приглашать профессоров из этих самых университетов. Причём - для нас это очень важно - не на две недели-месяц, а для того, чтобы читать нормальные семестровые курсы.

Татьяна Смолярова, профессор Колумбийского университета, PhD из РГГУ и Сорбонны и Harvard Fellow после этого, будет преподавать следующий год в нашем бакалавриате (Совместном бакалавриате ВШЭ-РЭШ). Один курс осенью, два весной.

В Коламбии Таня читает годовой курс «European Literature Masterpieces». Этот курс - часть знаменитого колумбийского "ядра", существующего уже 75 лет, которое обязательно прослушивают все (все!) первокурсники, вне зависимости от того, на чём они будут специализироваться, заканчивая бакалавриат. Четыре часа в неделю - от Гомера до Вирджинии Вульф. Основная цель курса, в краткой формулировке самого лектора - переключить акцент в чтении с того, "о чем", на то, "как"написано. Как сделан текст. "О чем" - тоже, но не в первую очередь.

Мы бы взяли этот курс – как два семестровых курса по выбору – целиком, но возникает проблема. Глупо разбирать в России Гомера и Данте в переводе на английский; русские переводы ничем не хуже. Поэтому разбиение на семестры такое: «Шедевры мировой литературы» по-русски и “English Literature Masterpieces” по-английски. (В СБ курсы английского разбиты на три уровня; третий – это курсы по литературе, кино, культуре.)

Третий курс, который будет читать Таня в 2013-14 в Совместном бакалавриате – "Театральность и зрелища в истории русской культуры. От скоморохов до Мейерхольда" и я завидую тем, кто сможет его выбрать (студенты всех курсов). Впрочем, я нередко завидую нашим студентам, и нынешним, и, тем более, будущим.
ksonin: (Default)
Про Совместный бакалавриат ВШЭ-РЭШ часто спрашивают – зачем нужно было делать совместную программу? Программа по экономике – зачем тогда РЭШ партнёр? А зачем ВШЭ ещё одна бакалаврская программа по подготовке экономистов? Я уже устал говорить, что каждому из двух вузов – и огромному университету (ВШЭ), и маленькому вузу, состоящему, фактически, из одного факультета (РЭШ) – не хватает сил, чтобы сделать такую программу в одиночку. Чтобы конкурировать – и выпускниками, и, когда-то, за студентов, с ведущими бакалаврскими программами в Европе нужна не только концентрация усилий и денег (это сейчас есть у многих вузов), но и концентрация людей.

В РЭШ достаточно экономистов – то есть, конечно, недостаточно – мы хотели бы нанять ещё 20-30 профессоров как минимум (десять лет выглядят реалистичным «оптимистичным» сценарием), но, конечно, практически нет никого из других специальностей. Собственно, нам и на экономику-то не хватает и хорошо, что коллеги из Вышки будут читать лекции в следующем году. А одним из принципиальных – и экспериментальных! – отличий СБ от других экономических факультетов в нашей стране является «широта». В идеале, помимо обязательных математики и экономики, в качестве должно быть всё – от биологии до истории, от продвинутой математики до древнегреческой литературы, от программирования до античной философии…

И ещё мне хотелось бы, чтобы математика по выбору была самой лучшей – у нас каждый год среди студентов есть призёры всероса по математике. Это очень хорошо, что в Вышке теперь есть один из сильнейших математических факультетов страны. Например, в следующем году – осенью 2013, математический курс по выбору, «Теорию групп и теорию Галуа» будет читать Александр Браверман, один из самых выдающихся математиков российского происхождения в своём поколении. (Если кому-то кажется, что я слишком легко раздаю эпитеты "выдающийся" - даже не надо спорить, посмотрите сами, поговорите с теми, кто разбирается в современной математике и, если хотите, спокойно игнорируйте моё мнение.) Он занимается теорией представлений; если кто не знает – то, с чего начинался и ХХ-ый век в математике ("Фробениус", первокурсники, должно быть знакомым словом), и ХХI-ый, а точнее - "программой Лэнглендса".

Саша, быть может, не приехал бы в Москву читать лекции, если бы не Совместный бакалавриат. Но, конечно, ему будет куда лучше, если при этом он будет не единственным профессиональным математиком в РЭШ, а и частью матфака. Весной, если всё получится правильно, он будет читать спецкурс на матфаке – уже близко к своей собственной работе.

Если кто улавливает в моих словах гордость за СБ – ну что ж.
ksonin: (Default)
Как я уже писал, этой весной мы отправили шестерых (10%) наших (СБ ВШЭ-РЭШ) второкурсников на семестр в заграничные университеты - в Гарвард (2), Колумбийский университет (2), Висконсин-Мэдисон (1) и Франкфуртскую школу менеджмента. Первые впечатления были очень хорошими, но я тогда писал осторожно - в успехе поездки можно быть уверенным, когда вернулся домой.

Ну что ж, "колумбийцы" уже вернулись и я привожу краткие впечатления одного из них. (Я специально опускаю имена студентов, так что не надо "угадывать" их в комментариях - вычислить их, конечно, несложно.)

Первое впечатление по приезду на меня произвел кампус Колумбийского университета. Нас поселили в общежитии буквально в двух шагах от учебных корпусов. На территории университета есть все необходимое для активной студенческой жизни: множество библиотек, где можно учиться (в некоторых даже по ночам), спортзал, бассейн. Это, конечно, очень здорово.

Кроме того, сильное впечатление произвело огромное разнообразие курсов, из которых я мог выбирать. В итоге, я записался на четыре курса:

1) COMS W3210 — Scientific Computation (итоговая оценка — A+)

2) ECON W3213 — Intermediate Macroeconomics (итоговая оценка — A+)

3) ECON W4321 — Economic Development  (итоговая оценка — A)

4) SIEO W4150 — Introduction to Probability and Statistics (итоговая оценка — A+)

Больше всего мне понравился курс по экономике развития. Почти весь он был посвящен исследованиям, основанным на рандомизированных экспериментах. Такие исследования меня подкупают, прежде всего, тем, что они довольно часто позволяют делать ясные выводы о том, какая политика полезна для конкретных людей, а какая — нет.

По моим ощущениям уровень загрузки сопоставим с тем, что нас было у нас в Совместном Бакалавриате, хотя в СБ ВШЭ-РЭШ, наверное, материал в среднем все-таки чуточку сложнее для понимания.


Студент, конечно, очень хороший, но в Колумбийском университете у него оценки оказались слегка выше, чем у нас. О чём это, интересно, говорит? Посмотрим, что скажут другие приехавшие и те, кого мы отправим куда-нибудь в следующем семестре.
ksonin: (Default)
В Институте передовых исследований, который я тут вспоминал в связи с визитом в Принстон, вот что вызывало у меня зависть, когда я там работал целый год девять лет назад. Перед зданием, в котором сидели математики, прямо на лужайке была расположена - или выдвигалась на лето - доска, с помощью которой они иногда устраивали семинары. Лежа на траве слушали докладчика.

А сегодня  встречаю - сначала студентов, а потом и профессора нашего (совместного ВШЭ-РЭШ) бакалавриата. Только что провели два учебных семинара по диффурам, две группы - на свежем воздухе между зданиями Вышки на Шаболовке. Кто-то повесил доску и, если я правильно понял, расположил скамейки так, что можно было нормально заниматься. Очередной повод завидовать нашим студентам.
ksonin: (Default)
ВЕДОМОСТИ

Вызовы XXI века

Наблюдая за идущими у нас в стране дискуссиями об образовании — и школьном, и высшем, — можно подумать, что основными вопросами являются вопрос о едином школьном учебнике по истории, каких-то списках обязательных книг для чтения по литературе и личности министра образования. Эти вопросы, конечно, интересно обсуждать. Но мне, преподавателю вуза и отчасти школьному учителю, кажется, что эти вопросы не так уж актуальны. У меня есть несколько вопросов, на которые я хотел бы получить ответы, получше и побыстрее.

Во-первых, каким образом обучать ребят ориентироваться в ситуации, когда окружающая нас обстановка меняется быстро и навыки, приобретенные вчера, становятся ненужными сегодня? Во-вторых, как отвлечь студентов и школьников от мобильных телефонов во время урока?

Вуз, в котором я работаю (РЭШ), и программа, в которой я преподаю (Совместный бакалавриат ВШЭ-РЭШ), элитарные. Большинство студентов бакалавриата — победители или призеры всероссийских олимпиад по экономике или математике. На первом курсе я читаю «Введение в экономику» — курс, основная задача которого — научить ребят говорить про экономику (занятия выглядят скорее как семинары, чем как лекции) и писать короткие эссе, за которые и ставится основная оценка. И вот что меня смущает: студенты жалуются, что критерии оценок за эссе размыты — в этом случае трудно писать. А если четко сказать, за что какие баллы, то результат потрясающий: требования к структуре и содержанию выполняются идеально, проанализирована именно та литература, на которую нужно ссылаться, ссылок и цитат ровно столько, сколько, по критерию, оптимально… Более того, первокурсники у нас очень сильные — заметно, как хорошо ребята подстраиваются под персональные свойства лектора. (Это легко увидеть, когда сданные эссе по тем же критериям проверяет другой профессор.)

Хорошо? Не уверен. Мне бы хотелось, чтобы писались хорошие работы при размытых (не очень, конечно) критериях. Делать задание так, как сказал учитель, — это задача для школы, а университет должен учить ориентироваться и в ситуациях, когда задача не разбита на подпункты. Исследования рынка труда показывают, что навыки, нужные на какой-то конкретной работе, устаревают в современном мире за считанные годы и никто не подскажет, какие новые навыки нужно осваивать и когда, не дожидаясь устаревания, начинать. Подстраивание под учителя — еще более явное наследие школы, в которой (в нашей стране, по крайней мере) ученики проводят много времени с одним и тем же учителем.

А про мобильные телефоны ответ кажется простым. И на уроках, и на лекциях я запрещаю ими пользоваться, в том числе для игр и sms, — не потому, что они мешают мне (если звук отключить, то не мешают), а потому, что не дают слушателям концентрировать внимание на том, что говорю я или их соученик. Но вот не мешает ли ребятам такой запрет — не начинается ли у них своего рода «информационная ломка», — не знаю, а хотелось бы узнать.


Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"

Дополнительный материал:

Программа курса "Введение в экономику", о котором идёт речь в колонке. С оговоркой, что к следующему году мы собираемся его серьёзно поменять (лично - как раз по причине, описанной в колонке)
ksonin: (Default)
Интересные соображения Владимира Гельмана про онлайн-образование. Я уже как-то давал ссылку на колонку Тома Фридмана, потому что онлайн-образование, я уверен, радикально изменит российское высшее образование в ближайшем будущем. Или, точнее, ту часть высшего образования, которая занимается собственно высшим образованием; часть наших вузов - это просто социальная сеть для 17-22 летних и в этом нет ничего плохого, но на них онлайн-образование, конечно, не повлияет.

Володя Гельман, если кто не знает, не просто самый известный и цитируемый (наряду с Григорием Голосовым - их индексы близки и мне не хочется каждый раз бегать проверять) российский учёный-политолог. Он ещё и одна из главных потерь нашего бакалавриата (Совместного бакалавриата ВШЭ-РЭШ), несмотрая на пока короткую его, бакалавриата, историю. В нашем первом, 2011 году он прочёл "Введение в политологию" (да, приезжая из Петербурга!), но потом получил очень престижную позицию в Финской академии наук, которую делит со своим основным местом работы - Европейским университетом. (И вот я уже два года ищу лектора для вводного курса по сравнительной политологии - если кто знает человека в Москве с серьёзными публикациями или кого-то, кто хочет на семестр приехать... Политолог для международных отношений у нас есть.)

Кстати, я не уверен, что онлайн-революция сделает "второстепенные вузы" (напомню, хорошие, но не лучшие) ненужными, к чему пока склоняется Володя. Но, возможно, им придётся серьёзно измениться. Можно представить, например, что в каком-то провинциальном (но, ещё раз, хорошем) вузе студенты с профессором будут прослушивать гарвардскую или принстонскую лекцию и потом разбирать-обсуждать её, делать упражнения-дополнения. В-общем, как-то всерьёз опираться на текущий онлайн-контент университетов-лидеров. А вот окажутся эти лидеры универсальными или будут какие-то центры специализации (например, я могу себе представить, что онлайн-лекции по русской, а может и по всей, филологии на филфаке МГУ или Вышки будут слушать по всему миру) - вот это интересный вопрос. 
ksonin: (Default)
Я когда-то обещал писать про то, как развивается наш бакалавриат (Совместный бакалавриат ВШЭ-РЭШ). Конечно, я пишу много отчётов и ещё больше отчитываюсь устно – посколько программа совместная у нас и начальств, соответственно, два. Но что-то мне хотелось записывать и для других профессоров/администраторов, и для широкой публики, потому что этот эксперимент имеет смысл не только в масштабах наших вузов, но и Москвы, и всей страны. В моём блоге посты про бакалавриат - про экономику, математику, студентов в Гарварде, подход к преподаванию - обозначены специальным тэгом (и я не буду каждый раз оговариваться про нашу специфику – что бакалавриат очень маленький, что большинство студентов – победители/призёры всероса и т.п.).

Одна из экспериментальных особенностей нашего бакалавриата – большой выбор предметов. На первых двух курсах только экономика (о «Введении» будет отдельный пост) и математика (о ней уже был, но будут и ещё). Кроме того, нужно обязательно брать какой-то объём английского (в зависимости от уровня – те, кто прошёл 1-ый и 2-ой уровни, берут третий – это просто общегуманитарные курсы на английском).

В следующем году выбор будет ещё больше. Третьекурсникам надо выбирать по 2-3 курса из этого списка (потому что у них будет выбор из 2-3 курсов по экономике, про которые я напишу отдельно), второкурсникам – по 1-2 (в зависимости от того, сколько они слушают английского), а первокурсникам – по 2.
У тех курсов, которые уже читались, выложены программы. Они у нас очень подробные, так что я их стараюсь не комментировать.

Осенний семестр 2013-14:

Конституционное право России – его будет читать Михаил Краснов и этого курса у нас ещё не было.

Введение в физику ХХ века – хотя физика не необходима экономистам (об этом я собираюсь написать специально, а то почему-то распространился странный миф – что якобы бакалавриат по физике может быть полезнее для будущей работы экономистом, чем экономический бакалавриат), она всё же им очень полезна. Курс астрофизики пользовался успехом и мы решили добавить специальную теорию относительности.

Формирование современного мира

Введение в науки о жизни – три года назад один из самых распространённых вопросов мне на днях открытых дверей был - «Зачем экономистам биология?» Она им нужна и в исполнении Александра Маркова, лауреата премии «Просветитель», бакалаврам очень нравится.

История искусства

Основы программирования – современному экономисту-исследователя нужны элементарные навыки программиста

Введение в социологию - я веду ЖЖ так давно, что вот, помню, несколько лет назад переписывался с аспирантом Оксфорда Алексеем Бессудновым в ЖЖ, а вот теперь, гляди, он уже несколько лет - профессор факультета социологии в Вышке

Введение в социальную антропологию

Основы теории групп и теория Галуа Наша задача – при том, что мы учим будущих экономистов – сделать так, чтобы тем, кто больше всего любит математику, было, если они этого захотят – сложно и интересно. В этом году курс – для 2-3-курсников и продвинутых выпускников матшкол с первого курса будет читать Александр Браверман, профессор Университета Брауна. Кто разбирается в современной математике, нас оценит.

Шедевры европейской литературы Татьяна Смолярова читает в Колумбийском университете, в своём основном месте работы, годовой курс «Шедевры европейской литературы». Мы разбили год на два курса по полгода. Это будет половинка – «неанглийская» классика.

Античная философия Философский факультет Вышки, нашего (РЭШ) партнёра в деле создания нашего (ВШЭ-РЭШ) бакалавриата, очень силён – с чужих, но компетентных слов – лучший в стране, один из лучших в Европе. Вот мы и собираемся воспользоваться

Восточная философия

История США – Крис Миллер дописывает свою диссертацию в Йельском университете, работая в ЦЭФИРе в Москве. Хорошая возможность.

Немецкий язык -1


Весенний семестр 2013-14:

Введение в международные отношения

Введение в лингвистику (Языки России)

Введение в астрофизику

Введение в эволюционную антропологию - "Биология-2" - не просто часть университетского образования.

Социальная и экономическая история России - курс нашего экономического историка Андрея Маркевича. Один из наших самых амбициозных планов состоит в создании "мейджора" по экономической истории

История финансов - новый курс Алессандро Иандоло, нашего "неэкономического" историка

Теория оптимизации и вариационное исчисление  - один из самых неутоляемых запросов наших студентов - на математические курсы

Дифференциальные уравнения - экономист может прожить, не прослушав курс диффуров, и мы такую возможность, конечно, предоставляем. Просто это жизнь невесёлая и трудная.

Театральность и зрелища в истории русской культуры – тоже Татьяна Смолярова. Про этот курс у нас вышел спор – много ли студентов будет слушать? Я бы в их (да и в своём нынешнем) возрасте умер бы, чтобы ходить на что-то такое же интересное.

Теоретические основы информатики – когда мы приглашали Андрея Райгородского читать этот курс, то опасались, что он слишком большая «звезда» - один из самых популярных лекторов и мехмата, и физтеха одновременно – и ему трудно будет уделять нам достаточно внимания. Теперь стыдно за эти опасения.

Социальная и политическая философия
Немецкий язык - 2


Часть курсов будет по-английски – поскольку мы хотим не только отправлять наших студентов за границу, но и принимать иностранных, нам нужен выбор и англоязычных курсов. Кроме тех курсов, которые перечислены, в каждом семестре будет курса английского «300»-уровня. (В этом году были “The Sixties: A Decade of Change”, “English through Theatre”, а на следующий год будет, например, «Masterpieces of English Literature”, основанной на аналогичном курсе в Коламбии.)

И это только «неэкономические» курсы. Экономика ещё впереди. (Приятно, когда ректор, когда спрашиваешь – какой курс он сможет прочитать – пишет – «я в твоём распоряжении»…) Там, конечно, будет некоторое разделение по курсам, потому что некоторые экономические курсы требуют серьёзных "пререквизитов" в математике и экономике.
ksonin: (Default)
Про то, какие курсы будут сдавать студенты нашего бакалавриата, отправленные на семестр в Гарвард и Коламбию, я уже писал. Однако мне в конце марта не удалось побывать в Мэдисоне, штат Висконсин, в котором проводит семестр ещё один наш студент. Там побывал профессор Бремзен - и там тоже всё отлично. Учиться трудно и интересно, как и у нас; перспективы хорошо сдать экзамены выглядят радужными.

Выбор курсов похож, надо сказать, на те, которые четверо наших ребят слушают в Гарварде и Коламбии, но слегка более математизированный. Мы, конечно, проверяли, чтобы это соответствовало и стандартному курсу будущего экономиста (хотя в Америке бакалавриат слабо специализирован, всё же можно это определить), и нашему второму курсу (который сильно отличается от стандартного  - выбор куда меньше, чем в Америке, но куда больше, чем в стандартном бакалавриате по экономике).

Intermediate Macroeconomics Advanced Treatment
An Introduction to Probability and Markov Chain Models
Introduction to Finance
Techniques in Ordinary Differential Equations

Курсы хорошие. Принципиальное отличие оказывается в другом. Этот студент - не москвич и, когда учится в Москве, живёт в общежитии. Во-первых, 3 часа дороги в день - вместо 10 минут в Мэдисоне. То есть, на минуточку, мы пытаемся готовить ребят к конкуренции в глобальном мире - в том числе с теми, у кого в течение четырёх лет в день было на 3 часа больше. (Я уж не говорю про вычеркнутый день в неделю "военной подготовки" - представьте, что наша сборная по какому-то виду спорта играла бы всё время с гирьками по 300-500 грамм на каждой ноге.)

Однако современный университетский кампус - это не просто 5 минут от общежития (в котором, конечно, живут равно и местные, и приезжие) или места проживания (у тех, кто не живёт в общаге, много возможностей нормального съёма неподалеку) и не просто "два человека в комнате". Это просто - идеальное место для жизни и учёбы на несколько лет. На кампусах хороших университетов (в Америке - так бывает что и университетах невысокого научного качества) - всё так организовано и устроено, что студенты могут учиться, ни тратя никаких сил на "быт". В Северо-Западном университете, где я работал несколько лет назад, библиотеки открыты до трёх часов ночи и там кипит жизнь - в заграничных библиотеках есть много разных зон: где-то можно работать в тишине, где-то - за едой, где-то общаться и вместе делать домашние задания... И дело не в конкретной мере (в конце концов можно сделать московские библиотеки круглосуточными), а в том, что всё это - огромная и важная часть учебного процесса.

Да, да я понимаю, что у нас "городской университет" - есть парочка знаменитых вузов у которых нет ярко выраженного "кампуса" (ЛШЭ, Нью-Йоркского университета). Но это исключения, и у большинства университетов, расположенных рядом или на окраинах больших городов есть настоящие кампусы.

Насколько я понимаю, в России есть, как минимум, один вуз с современным кампусом - Дальневосточный университет. Но там, если судить по тем дисциплинам, в которых я разбираюсь, пока кампус без университета. (Создание университета, конечно, гораздо более сложная задача, чем строительство зданий, библиотек и теннисных кортов.) Но вообще эта область, в которой мы остаём не на поколение, а на полвека - сегодняшние архитекторы наших вузов не думают об учебном пространстве вне лекционных залов и семинарских аудиторий. Полвека...

По счастью, современного кампуса нет ни у одного московского вуза - нашего конкурента. "По счастью", конечно, ирония. Будет здорово, если какой-то московский вуз построит кампус, на котором смогут жить все бакалавры - и москвичи, и немосквичи, учиться в пяти минут ходьбы от здания, сидеть в библиотеке по ночам, заниматься спортом не на "уроках физкультуры", а где кому как нравится. Ну то есть у нас будет в Москве полноценный современный университет.
ksonin: (Default)
Когда мы создавали Совместный бакалавриат ВШЭ-РЭШ, основной задачей было – конкуренция, во всех отношениях, с лучшими университетами мира. (Собственно, это и было основной причиной, почему это совместная программа – в одиночку это никто бы сделать не смог.) Отличительная черта лучших программ – студенты имеют возможность провести семестр в других хороших университетах. Вот и для нас это было важно – чтобы наши студенты проводили какое-то время, полноценно учась в университете за границей. (Собственно, заграничность не так важна – если кому-то будет интересно провести семестр, например, в петербургском ЕУ или СПбГУ – мы и это сделаем. Можно на семестр и в физтех с МГУ отправить, наверное.)

Только что прошла половина весеннего семестра, так что я съездил в Америку, чтобы узнать, как там дела у наших студентов.

К тому, чтобы поехать учиться на семестр в один из лучших университетов в мире, есть два препятствия. Во-первых, туда очень трудно попасть. Для нас принципиально, чтобы это была не какая-то «программа обмена», а именно полноценная учёба вместе с такими же второкурсниками. Гарвард, например, берёт 20 человек в семестр – и это со всего мира. Наши два студента – единственные представители нашей страны в этом семестре. Второе препятствие – деньги; visiting students, которые учатся вместе со всеми, стоят дорого.

Первую проблему помогает решать репутация. Когда-то, пятнадцать лет назад, каждый выпускник РЭШ, взятый в аспирантуру в мировом топ-вузе, был небольшим подвигом – не только студента, но и профессоров с сотрудниками. Сейчас это давно стало отлаженной рутиной – те из выпускников, которые хотят поехать в аспирантуру (в верхней части выпуска это примерно треть-половина, а из всего выпуска – меньше трети), едут в очень хорошие места благодаря репутации – и школы, и профессоров. (У ВШЭ до этого года такой универсальной репутации не было, хотя диплом МИЭФ уже котируется высоко – та же Ольга Кузьмина, наша «восходящая звезда», после МИЭФ поехала в аспирантуру бизнес-школы Коламбии, и это не единственный случай.)

С деньгами вопрос не менее сложен – во многих российских вузах есть программы поддержки студентов, которые учатся за границей, но обучение в Гарварде и Коламбии для визитёров стоит очень дорого. Нам пришлось заниматься и частным фандрайзингом, а, кроме того, студенты (то есть их родители) заплатили столько, сколько смогли. (Смешно, но тут проявилась хорошая сторона дороговизны жизни у нас в городе – в большинстве городов в мире жить значительно дешевле, так что у всех родителей есть сколько-то денег на отправку детей. Те деньги, которые экономятся от того, что ребёнок не живёт семестр в Москве.)

И как дела? Хорошо. Я не хочу называть имена четырёх ребят, двух девушек и двух парней, из СБ, которые поехали на этот весенний семестр в Гарвард и Коламбию. (Всего их 6 – это 10% курса, но про Университет Висконсина и Франкфурт я напишу отдельно). Захотят – сами напишут и лучше, если после возвращения. Однако мне хочется привести список курсов, которые они там слушают.

Каждый студент ходит на 4 курса, которые согласованы до некоторой степени с нашей программой. У нас студенты слушают по 5 курсов в семестр (вот выбор этого семестра), но для Америки более характерно иметь 4 курса. Судя по их собственному выбору, не зря у нас есть и курс программирования и курс Райгородского.

В Гарварде:

1. Macroeconomic Theory

2. Contracts and Organizations

3. Economics and Computation

4. Stochastic Modeling

5. Economics of Discontinuous Change

6. Introduction to Quantative Methods for Economics

Эх, много бы я дал, чтобы слушать макро в исполнении Агийона и Лейбсона и контракты в исполнении Оливера Харта. Впрочем, у меня были Арнольд и Ширяев...

В Колумбийском университете:

1. Intermediate Macroeconomics

2. Introduction to Probability and Statistics

3. Financial Economics

4. Economics of Money and Banking

5. Economic Development

6. Scientific Computation

Ну да, глупо ехать в Коламбию в наше время и не слушать макроэкономику. Теория вероятности и статистика - у нас обязательный курс в этом семестре, поэтому мы её порекомендовали.

Ребята говорят – учиться интересно, но наш бакалавриат не хуже. Собственно, наш расчёт отчасти состоит в том, что, приехав, они будут заставлять нас следовать мировым стандартам, если мы в чём-то будем недотягивать. Впрочем, слышать, что у нас не хуже– даже если это, тьфу-тьфу-тьфу, преждевременно – всё равно очень приятно.
ksonin: (Default)
Итоги приёмной кампании в Совместный бакалавриат ВШЭ-РЭШ в 2012 году такие же прекрасные, как в прошлом году. К нам пошли 42 из 70 победителей и призёров Всероссийской олимпиады по экономике (принимаются без экзаменов на все экономические факультеты в стране), то есть больше, чем во все остальные экономические вузы страны, вместе взятые. Это даже больше, чем «оптимально» - мне в наших условиях кажется, что больше 50% «всеросов» - это, скорее, плохо, потому что указывает не на нашу силу, а на слабую конкуренцию. Кроме этого, 8 победителей математических олимпиад первого уровня (среди 42, упомянутых выше, есть и «всеросы» по математике), и 8 человек, набранных по ЕГЭ.

Границы по ЕГЭ получились 377 для бесплатного, 351 для платного. Это совершенно запредельные цифры (самые высокие в стране или очень близко к этому), если кто понимает. Мы не предоставляли льгот второго уровня, то есть не давали 100 баллов по ЕГЭ победителям разных олимпиад по какому-то предмету. Как правило, если вуз сообщает от высоких средних баллах ЕГЭ, он «забывает» исключить льготников второго уровня, что, по существу, является неким трюком. Баллы ЕГЭ в СБ ВШЭ-РЭШ действительно набраны на экзаменах ЕГЭ. (Теоретически, существует риск, что к нам может поступить кто-то с «купленным» ЕГЭ, но у нас такая репутация, что боятся, по-моему, нечего.)

Короче, снова приняты лучшие ребята в стране из тех, кто интересуется экономикой и окрестностями и, значит, если что получится не так с их образованием, доля нашей вины будет выше обычной. В ближайшие недели нас ожидают два мини-эксперимента, которые, как мне кажется, будут интересны не только нам. Я считаю, что проект СБ ВШЭ-РЭШ важен для всей страны, потому что во многих отношениях это образцовый проект модернизации «элитного» образования. Как всегда, надо делать оговорку об условиях нашей «лаборатории» - это исключительно узкая выборка очень талантливых и амбициозных ребят. (Когда-нибудь я отдельно напишу о специфике нашей выборки – «всеросов» не по математике или физике, а по экономике. Большая разница – выигрывать олимпиады по предмету, по которому существует огромная сеть спецшкол, летних школ, преподавателей и методик с опытом чуть ли не ста лет и по предмету, по которому не во всех регионах есть хоть один хороший учитель, не то что школа или спецкласс. На мой взгляд, есть очевидная специфика.)

Мини-эксперименты осеннего семестра такие. Во-первых, возможность сдать экзамен вместо Матанализа-1 (можно посмотреть программу, домашние и контрольные задания) и сразу слушать Матанализ-2. Во-вторых, то, что в курсах по выбору (Введение в науки о жизни, Основы программирования, Современная алгебра, Введение в социологию, Введение в социальную антропологию, Introduction to Theories of International Relations, The Making of the Contemporary World, 1900 – 2000 – программы можно посмотреть на сайте) и в Матанализе-2, если кто-то сдаст экзамен за Матан-1 успешно, студенты первого курса будут учиться вместе с второкурсниками. Эта практика является стандартной в лучших университетах в мире и отчасти используется и в российских вузах.

В прошлом году теста за Матан-1 не предлагалось и, соответственно, некоторые из ребят, которые учились в математических классах, жаловались, что курс идёт слишком медленно. Курс при этом двигался с максимальной скоростью, при котором «все усваивали всё» (или, как мы неформально говорим, 80% усваивает 80% материала). На более крупном потоке это оказалось бы невозможным, но у нас небольшая и ровная группа, так что это была та же скорость, с которой «верхние 10% усваивали 90% материала». Посмотрим, сколько человек захотят сдавать и сдадут тест за Матанализ-1 – возможно, и никто, так как быстро справляться с курсом по ходу и сдать курс за весь семестр – очевидно, не одно и то же.

От совместного обучения перво- и второкурсников мы ожидаем много прежде всего в поддержании учебных стандартов. В прошлом году нам удалось на большинстве (возможно, что и на всех) курсов не допустить никакого плагиата, скачивания из интернета и т.п. в домашних заданиях – очень помогает то, что наша «выборка» очень склонна полагаться на свои собственные силы. Однако цена борьбы с той культурой, которая растёт в школе – в душевных силах и в потерянных в результате студентах – была не незаметной. Если в этом году удастся сэкономить силы за счёт «передачи культуры», будет здорово.
ksonin: (Default)
В этом году в правилах приёма нашего бакалавриата (Совместного бакалавриата ВШЭ-РЭШ) есть принципиальное отличие. Как и  прошлом году, мы принимаем по олимпиадам и по ЕГЭ и на "бюджетные" места, и на платные. Список олимпиад изменился - в этом году, помимо "всероссов" по экономике и математике, по которым в 2011-ом поступил 41 студент из 63, мы без экзаменов берём только победителей математических олимпиад 1-го уровня. Иначе получится больше студентов, чем мы можем обучить. Принципиальное изменение касается учёта ЕГЭ.

В прошлом году мы предоставляли "льготы 2-го уровня" - 100 баллов по ЕГЭ тем, кто занял определённые места на хороших олимпиадах. В этом году таких льгот у нас нет. То есть засчитываются только те баллы по ЕГЭ, которые набраны непосредственно при написании экзамена. (С небольшой оговоркой про русский язык: те, кто выиграл всеросс по русскому языку, по закону получают 100 баллов там, где их не берут без экзаменов.)

К чему приведёт такое изменение? Во-первых, "проходной балл" по ЕГЭ будет намного ниже. В прошлом году он был 379 на бюджетные места и 360, кажется, на платные (никто не пошёл - с такими баллами можно было пойти на бесплатное место во 2-ое по силе место в стране), но такие высокие баллы возможны только с "льготами 2-го уровня". (Часто журналисты и даже специалисты, подсчитывающие "средние баллы" ЕГЭ, забывают, что для правильного подсчёта нужно выбрасывать этих льготников.) Набрать даже 320 баллов по ЕГЭ (за четыре предмета) "по-настоящему" - очень сложная задача. Проходной балл будет установлен после того, как станет ясно, сколько придёт "всероссников" (в прошлом году, как я уже упоминал, пришло более 40 при том, что изначально  мы планировали набрать 30 студентов) и олимпиадников, которым мы установили приём без экзаменов. 
ksonin: (Default)
Коротко похвастаться. Второй семестр первого года нашего бакалавриата подходит к концу, но оценок за второй семестр ещё нет. По ходу потеряно три человека (один отчислен за повторное списывание в домашнем задании, один перешёл на другой факультет, сказав, что слишком сложно, один решил, что хочет учиться на чистого математика); замечу, что мне жаль каждого из потерянных.

А чем гордиться - просто две студенческие работы. Одна - проект по курсу английского. "Продвинутые" курсы у нас тематические и этот назывался "Sixties: A Decade of Change" (программа курса). И вот проект двух студенток на тему "кино 1960-х". (Эх, у меня-то он на глянцевой бумаге....) Там, помимо прекрасных мест, есть и смешные. Замечательное интервью Дениса Горелова - английский, в переводе, у него, наверное, не хуже, чем в жизни. Но ещё раз - это просто работа по одному из пяти курсов, которые были у каждого первокурсника в первом семестре.

Второй текст - по линейной алгебре. Программой по линейной алгебре последние сто лет никого, понятно, не удивишь, но эта работа сделана даже не на оценку. Этот текст, "Принцип ранжирования интернет-страниц поисковыми системами" написан двумя ребятами для иллюстрации теоремы Фробениуса. Я лично из этого текста узнал, как поисковики, в теории, ранжируют страницы.

Ещё раз - это первокурсники, ещё не закончившие второй семестр. Экономисты, а не дизайнеры, журналисты или математики. Но кто скажет, что у нас не настоящее университетское образование?

P.S. Получилось, что я написал про гордость первокурсниками, а не профессорами, в курсах которых студентам хочется делать такие проекты. Это просто само собой разумеется.
ksonin: (Default)
Пошел на встречу с представителями американских университетов и колледжей в Спасо-хауз посмотреть на конкурентов. Майк Макфол, посол США, в прошлом – стэнфордский профессор (не «профессор», как принято у наших политиков, а, натурально, профессор) и очень сильно интересуется образованием. Кроме того, как выяснилось из вступительных слов ведущего – профинансировал эту поездку Роман Абрамович, который, в свою очередь, заинтересовался образованием в связи с вопросом о том, где учиться его старшему сыну. (Семь лет назад я написал  в колонке, что круче было бы, если Абрамович профинансировал бы профессорские позиции в российских вузах, чем «Челси». Может, как в старом анекдоте, «начало действовать»?)

В любом случае Абрамович молодец, конечно. Чем больше информации будет у наших школьников тем лучше, в этом нет вопроса. Когда я выступал с рассказом про наш бакалавриат в лучших московских школах и перед участниками всероссийских олимпиад, я каждый раз начинал с того, что я советую каждому школьнику и родителю делать выбор осознанно. Сходить на страничку факультета, просмотреть программы курсов, сравнить их с программами в лучших университетах в мире (если вводный курс экономики или начальный курс матана в вузе сильно отличается от курса в Гарварде, надо спросить себя – почему?), посмотреть CV преподавателей, написать профессорам (ответы на емейлы про преподавание – работа любого профессора на факультете), написать тем, кто уже учится и только потом выбирать. (Собственно, когда я выступал перед «олимпиадниками» я вообще никак наш бакалавриат не рекламировал, но этот совет – выбирать всерьёз, дал.)

Панель из представителей шести университетов – Stanford, Northeastern, Carnegie Mellon, NYU, Holyoke College, UNC Chapell Hill. Конкуренты нашего бакалавриата, действительно. Учиться в хороших американских университетах дорого, но везде – гораздо труднее поступить (не связано с возможностью оплаты), чем оплатить. Грубо говоря, так не бывает, чтобы кого-то взяли в студенты, а он и его семья не смогли за обучение (включая проживание и все расходы) не смогли заплатить.

С американским колледжем трудно конкурировать по уровню жизни и по всему, что окружает студента. У нас нет ничего сравнимого с их общежитиями, кампусами, библиотеками, стадионами и всем, что это сопровождает. В Америке это реально 24-часовая студенческая жизнь, с безопасным и комфортным кампусом, ночной работой библиотек и зданий (в NWU, я помню, если вдруг опасаешься пройти 500 метров до общежития, можно вызвать бесплатное университетское такси), огромными пространствами для самостоятельных, в том числе групповых, занятий и т.п. У нас – и как я понимаю, у ВШЭ есть планы по построению первого в стране современного кампуса, но реально до этого далеко. То есть в этой части до конкуренции просто далеко.

С лучшими (Гарвард-Стэнфорд и т.п.) практически невозможно конкурировать по «среднему» уровню профессоров (матфак Вышки и наш бакалавриат по экономике, но это очень маленькие программы; на больших программах разве что небольшие анклавы – в физтехе, на естественных факультатех МГУ и СПбГУ и других вузов). Однако с университетами за пределами топ-30 (половина представленных на панели, которую я сейчас слушаю) мы вполне конкурируем.

В чём мы, РЭШ (и упомянутые выше наши программы) играем на равных – качество студентов, вместе с которыми учишься (ну, может, Гарварду с МТИ и Эколь Нормаль мы и проигрываем, но не сильно). Достигается за счёт концентрации сильных ребят со всех концов огромной страны и окрестностей. (А в Гарварде они самые сильные со всего мира – неудивительно, что они сильнее.) В аудитории в Спасо-хаузе много ребят школьного возраста, но видны и директора лучших московских школ с преподавателями. Интересно, как они составляли список приглашённых? Майк не знал, что я преподаю в школе, но РЭШ он, конечно, хорошо знает – может, конкурентам интересно посмотреть за нас. При всех преимуществах американских колледжей большинство лучших российских ребят туда не едут – пока что мы определённо выигрываем.

Впрочем, качество вуза – не главный вопрос при решении о том, где учиться. В последние годы (с тех пор как занялся созданием нашего бакалавриата) я много консультировал разных родителей по поводу того, куда и как поступать ребёнку после школы. И главное, что, на мой взгляд, определяет решение «ехать – не ехать» это вопрос о психологической готовности ребёнка к самостоятельной жизни (это особенно важный вопрос у нас в стране, потому что наши ребята кончают школу раньше, чем в Америке) и к американской жизни (проблемы бывают и с этим). Так что «культурное наследие» на нашей стороне – даёт нам время построить кампус и нанять профессоров ещё лучше.

Profile

ksonin: (Default)
ksonin

March 2017

S M T W T F S
    1234
567891011
12 131415161718
19 202122232425
26 27 28 2930 31 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 08:47 am
Powered by Dreamwidth Studios