ksonin: (Default)
Вписавшись в качестве ещё одной, через запятую, страны в учебники по макро, Белоруссия собирается вписываться, похоже, в учебники по политической экономике. Начавшийся в последние недели настоящий экономический кризис в точности соответствует прогнозам и законам макро. Белорусской элите нужно думать, как скорее избавиться от Лукашенко - именно он лично является основной причиной происходящего сегодня. Если бы он в последние годы не боялся так за свою падающую популярность, макроэкономическая политика не была бы такой безрассудной и не привела бы к там тяжёлым, как этой весной, последствиям.

Сейчас бессмысленно обсуждать, была от Лукашенко какая-то польза для Белоруссии или нет. Прямо скажем, те цифры, которые многие годы рапортовали из Минска находятся в вопиющем противоречии с тем, что я сам видел на улицах белорусской столицы. Но сейчас это неважно. Даже если от него и была какая-то польза 10-15 лет назад, это всё давно ушло. Единственное, что Лукашенко может сделать сейчас - это где-то назанимать ещё денег, чтобы продержаться пару-тройку лет. Понятно, что намного дольше он не продержится (и у него, и у режима заметны признаки дряхления), а занятые деньги будут вовсе не "долгом Лукашенко", а государственным долгом Белоруссии. Про ущерб, который наносят панические меры последних недель - чего стоит госмонополия на импорт (такими шагами можно не то, что кризис, можно голод среди бела дня устроить) - я уже не говорю. Замена Лукашенко даже на кого-то из "старых" типа Мясниковича во всяком случае дала бы возможность избежать этого.

Для Белоруссии сейчас лучше всего была бы быстрая, "внутриэлитная" смена, тем более что Лукашенко, в отличие, например, от Каддафи или Мубарака, есть куда с лёгкостью эмигрировать (да и преследовать его после пост-революционного передела собственности никто не будет). Конечно, демократические выборы были бы ещё лучше для страны, но для выборов нужны перед этим какие-то массовые волнения и выступления, а этого, конечно, лучше было бы избежать. Но именно в этом и задача элиты - поменять Лукашенко, не дожидаясь массовых протестов.

UPD: Приехал телеканал AlJazeera, взял длинное интервью про Лукашенко и причины нынешнего кризиса. Сделав себе международное имя на египетских и ливийских событиях, они теперь интересуются крушением диктаторских режимов по всему миру.
ksonin: (Default)
Получилось ли что-то у Грузии - про это надо писать отдельный текст и этот разговор - не на три абзаца, но у Ларисы Бураковой, экономиста из ИЭА, получилась очень интересная книжка. Завтра в кафе "Март" будет её презентация.

Кажется, никакого экономического анализа в книге нет. Не делается даже минимальной попытки поставить описываемые реформы в контекст - в мире вообще-то было много реформ и большая часть того, что делалось в Грузии, чётко следовало именно общим рекомендациям экономистов. (См. работы Шлейфера и Ко - большая часть нынешних реформ выросла именно оттуда, и из "Corruption", и, в ещё большей степени из проекта с Джанковым "Courts", и его продолжения - мега-проекта Мирового банка Doing Business.) Однако главный инструмент экономиста - лезвие Оккама - автор освоила чудесно. Грузинские реформы описаны именно по существу, без ненужных подробностей, причём описаны как удавшиеся, так и неудавшиеся, хотя и очевидно необходимые, реформы. Для экономического журналиста такая лапидарность и ясность - признак класса.

Реформы впечатляют. Это их последствия - долгий разговор, и можно ли извлечь какие-то уроки для России - сложный вопрос. (Мне, скорее, кажется, что это Грузия может извлечь уроки из того, что произошло в России - именно уроки на будущее.) Но то, что в Грузии во второй половине 2000-х были проведены очень масштабные реформы - это факт. Размах, масштаб, доведённость до логического завершения - всё впечатляет. Приватизация и дерегулирование многих рынков проведены именно так, как нужно, а те, кто знает историю приватизаций в Англии, Германии, Франции, Японии и в переходных экономиках, понимает, как трудно начать этот процесс и как трудно довести до конца.

Объясняя логику реформ, автор даёт говорить реформаторам самим. Каха Бендукидзе, основной идеолог большинства изменений, говорит исключительно хорошо. Даже больше, чем говорит - каждый его поступок, каждый жест рассчитан на максимальное политическое воздействие именно в том направлении, которое нужно реформатором. Прямая речь Кахи - успех автора книга. А вот прямая речь президента Саакашвили - нет. Всякий раз, когда он о чём-то говорит, это слова, как будто написанные профессиональным политтехнологом. Интервьюер, разговаривающий с действующим политиком, должен стряхивать "политтехнологические" фразы с ушей, не тратя на них времени. Профессиональный политик варит лапшу как дышит - ему даже не надо задумываться. И, уж конечно, не стоит цитировать то, что говорят руководители страны о выставленном в эмиграцию оппозиционере. (Это тривиально: во всех странах они говорят одно и то же - коррупция да "рука заграницы".)

Несмотря на то, что книге, на мой вкус, не хватает сравнений - не с теперешней Россией, которая в большинстве ситуаций - неподходящее сравнение, а с другими странами и временами, она получилась вполне полемической. И это при способности Андрея Илларионова, директора института, в котором работает автор книги, превращать любую дискуссию - даже самую абстрактную - в зону радиоактивного поражения, к которой просто никто не может прикоснуться. Это метод полемики - вести любую дискуссию в таком тоне, с таким напором и ожесточением (даже если речь идёт о конкретной спецификации в регрессии, даже если "вина" собеседника лишь в том, что неправильно выбрал какое-то слово), что собеседники сами собой исчезают, не успев и не захотев произнести свои аргументы. Здесь всё не так, а по-нормальному.

С выводами - или, точнее, прогнозом ("у Грузии получилось") Ларисы Бураковой - вполне можно спорить. Однако для этого нужно книгу прочитать, и я это рекомендую сделать.
ksonin: (Default)
Боюсь, что если выскажу своё мнение – мнение просто зрителя – о споре Шендеровича с Кохом по поводу 10-летия разгрома НТВ, то вызову нарекания вообще со всех сторон. Дело в том, что Кох у меня по-человечески вызывает симпатию (это, видимо, вызовет нарекания у примерно всех возможных читателей, кроме одного), а прав, я считаю, Шендерович (и этот один потерян...).

В этом и тогда, десять лет назад, было что-то привлекательное - из зрительского кресла, конечно. Герой (Кох) сам, как в первобытные времена, как в американском блокбастере, своими руками-зубами перегрызает горло тому, кто нанёс ему несмываемую кровью обиду. Делает ему настоящий тру грит. Да, конечно, хороший сценарист бы начал с того, что Гусинский убил отца Коха, героического полицейского и даже мать, а маленького Коха бы пощадил, а то и не заметил. Жизнь скучнее хорошего сценариста, так что в жизни Гусинский просто разрушил политическую карьеру Коха. Не за что-нибудь, к слову, а за чуть ли не единственный в российской истории приватизации честно проведённый аукцион, аукцион «Связьинвеста». Правило простое – если проводится открытый восходящий аукцион, там легко поддерживать сговор. Аукцион «Связьинвеста» был аукционом первой цены, в котором участники не могут, по существу, сговориться. Но я отвлёкся.

Альфред Кох – речь, конечно, не идёт о реальном человеке, а о публичном персонаже – идеальное воплощение индивидуализма. Для него действительно нет ничего святого, но в эту неспособность воспринимать что-то как святое входит и неспособность смириться со своим местом в жизни, заданным происхождением и воспитанием, неспособность воспринимать мир – политическое устройство, экономическое устройство – таким, как он есть. Из таких людей выходят прекрасные революционеры – так, собственно, Кох и был одним из тех повивальных бабок, которые принимали страну, рождённую из коллапса советской системы. Именно такие люди защищают город, когда все остальные уже сбежали или сдались. Именно они, первыми пробившись в крепость во время штурма, после победы везут домой не знамёна побеждённых, а трофейное барахло.

А Шендерович прав. Разгром НТВ весной 2001 года – не последний и не решающий шаг в разрушении российской прессы, но это хорошо различимый и широкий шаг туда, где мы находимся сейчас. Дело не в том, что российское телевидение сейчас несвободно. Оно просто по-настоящему, ощутимо хуже. Даже те новости, которые никак не попадают под какие-то ограничения, сообщаются медленнее и менее профессионально. Корреспонденты, ведущие, редакторы ощутимо хуже разбираются в происходящем. Основной цензор сейчас – не какой-то сотрудник администрации, а просто низкое качество. Этот шаг можно было не делать. И уж, конечно, Кох мог бы прекрасно воздержаться от участия в плохом деле.

Разговоры же о том, что разгром НТВ не был разгромом свободной прессы, кажутся мне разговорами для бедных, или, точнее, для глупых. Кто говорит, что «свобода слова» - это что-то приятное, тёплое, уютное? Свобода прессы – это когда твой кумир может оказаться в грязи в любую минуту. Свобода прессы – это когда ты вынужден разбираться в сортах грязи, которой обливают друг друга политические оппоненты. А как иначе происходит политическая конкуренция? В этом и смысл слова «выборы» - чтобы выбирать, нужно чтобы кто-то покопался за нас в грязном белье и выложил, чтобы мы могли выбрать…  Один канал выложил одно, другой - противоположное, но, когда у нас больше информации, выбор будет лучше.

Да, и ещё одно. Евгений Киселёв, вечер за вечером рассказывающий, как плохи мэр и президент – это свобода прессы. Когда по телевизору политиков, которые в этот момент находятся у власти, хвалят – это не свобода прессы. А когда ругают – это свобода. Никакой симметрии тут нет. Частный телеканал, участвующий в информационной войне – это свободная пресса. А государственный канал, участвующий в информационной войне – это не свободная пресса. Никакой симметрии нет. Кох не прав.

Так, в итоге что у меня получилось? Симпатичный герой Кох выступил на стороне зла. Убивая убийцу полицейского, убил несколько замызганных и шумных, но хороших и добрых людей...
ksonin: (Default)
Несколько разрозненных неглубоких соображений по поводу текущих событий.

(1) События на атомной электростанции в Японии - гораздо более важный фактор поддержания высоких цен на нефть в ближайшие годы, чем события на Ближнем Востоке. Главное - это политические последствия для атомной отрасли в развитых странах Европы и Америки. Население будет ещё сильнее давить на политиков с тем, чтобы АЭС было меньше и строилось меньше, что, очевидно, ведёт к росту цены на товар-заменитель. Это плохо для мирового роста, и невесело для российской политической динамики (потому что хорошо для краткосрочной бюджетной).

(2) Разговоры о том, что разрушения в Японии ухудшают перспективы только-только начавшегося роста в Америке и Европе (и в остальном мире, где были заметны последствия кризиса), ни на чём особенном не основаны (за исключением (1)). В самой Японии инвестиции, которые понадобятся для восстановления, помогут, возможно, вывести, наконец, экономику из той ловушки, в которую она попала двадцать лет назад. (Модель Узавы-Лукаса предсказывает повышенные темпы роста там, где выбыл, по экзогенным причинам, физический капитал, правильно?)

(3) Каддафи выиграл в лотерею по трамвайному билету. События в Японии вытеснили Ливию из мировых новостей и он может атаковать города, в которых ранее победила революция, куда более свободно. Если ему удастся взять Бенгази в ближайшие две недели (а это может произойти и завтра), то в этот раз революция закончится. Если они удержат какие-то очаги сопротивления на какой-то срок, гражданская война может затянуться - время играет против Каддафи, потому что за недели у его противников могут появиться сильные лидеры и наладиться каналы получения оружия.
ksonin: (Default)
Посмотрите на фотографию годичной давности (с сайта NYT). На фото с итальянским премьером Берлускони - ливийский лидер Муамар Каддафи, который сорок лет удерживает власть в стране, пугая то американцами ("американцы" или, в прошлом, "советы" - стандартный жупел всех местных вождей), то исламистами (это более серьёзная угроза, чем воображаемые "американцы", но местные вожди раздувают её куда сильнее, чем нужно - может, иранские исламисты и лучше Каддафи или Башара). Посмотрите на его вчерашнюю речь - не то что Гитлер, Геббельс выглядит вполне нормальным по сравнению с "королём королей".

Но мораль не в этом - клоун клоуном (интересно, у него там собственная фотография налеплена на правой груди?), а сегодня Каддафи продолжил войну против собственного народа, и, судя по всему, будут сотни жертв. (Пока там отключена не только мобильная, но и наземная телефонная связь, но, как у я уже писал, дело не в связи.) Ладно, что Каддафи уже всё проиграл - даже если ему удастся подавить восстание (такое случалось), он всё равно войдёт в историю как очередной бессмысленный кровавый диктатор.

Диктаторы, которые начинали с крови - многие гражданские войны заканчивались жёсткими диктатурами, которые были лучше, чем война - бывало, использовали следующие десятилетия, чтобы укрепить историческую репутацию. (Особенно если потом удавалось решить проблему престолонаследия - лучше всего, с помощью неожиданной гибели.) Но диктаторы, у которых кровь лилась на 30-40-й год правления - никогда. Все его давнишние достижения - в случае Каддафи (и Мубарака) они были вполне реальными - уже перечеркнуты последней неделей.
ksonin: (Default)
Я проиграл Владимиру Федорину, главному редактору киевского Forbes, спор о Мубараке - моя ставка была на то, что египетский диктатор не продержится до понедельника 31 января, а он продержался на десять дней дольше. Тем не менее это не отменяет закономерности: авторитарные персоналистские режимы заканчиваются волнениями и переворотами, а упорство, с котором лидер цепляется за власть, только разрушает то, за что он цепляется. Ушёл бы десять дней, а лучше десять лет назад, нанёс бы куда меньший вред своей стране и своему народу - один экономический ущерб от трёхнедельных волнений, потребовавшихся для того, чтобы начать смену политического руководства, перечёркивает экономические достижения последних пяти лет. Ещё непонятно, не разрушил ли он своим сопротивлением - сопротивлением естественной необходимости смены лидеров - систему власти до такой степени, что Египет сейчас погрузится в хаос, из которого победителями выйдут вовсе не жители Египта и соседних стран.
ksonin: (Default)

По всем агентствам прошла вчера новость о том, что из Московского университета будут отчислять, по новому уставу, студентов за плагиат. А я хочу выступить в защиту студентов, в одном конкретном случае.

На сайте Московской школы экономики, факультета МГУ, опубликована новость 16 декабря о том, что «Министр образования и науки Российской Федерации А.А. Фурсенко наградил лучших студентов магистратуры МШЭ МГУ премиями по поддержке талантливой молодежи, установленной Указом Президента Российской Федерации от 6 апреля 2006 г. № 325 "О мерах государственной поддержки талантливой молодёжи".» - на сайте перечислены имена четырёх студентов, получивших эти премии.

А в октябре (13-го) была такая новость – «Московская школа экономики выпустила сборник докладов, представленных на XVII Международной молодежной научной конференции студентов, аспирантов и молодых ученых «Ломоносов-2010» в секции «Инновационная экономика и эконометрика», впервые проведенной в МШЭ МГУ.» В этом сборнике опубликованы работы всех четырёх студентов, получивших премии.

Так вот – работы как минимум трёх из этих четырёх студентов, награждённых правительственными наградами, - это либо чистый плагиат (просто скачано из интернета), либо грубейшее нарушение академической этики (например, поставлена ссылка, после чего идёт несколько страниц, целиком заимствованных из чужой работы – без всяких кавычек). Я не хочу называть имена студентов и, если не потребуется, не буду выкладывать сканы статей (возьмите сборник – он бесплатно выдаётся на факультете, и воспользуйтесь Google) - я их отправил академикам Некипелову и Полтеровичу, потому что, я считаю, студенты не виноваты. Почему студенты не виноваты?

Помните прошлогодний «казус Некипелова»? Академик РАН – декан того самого факультета МГУ  переписал, во многих местах просто слово в слово перевёл, два старых учебника по микроэкономике и издал как собственный научный труд, а я написал на эту книгу рецензию, в которой указал на очевидное несоответствие этой публикации общепринятым нормам научной этики. Из его выступлений в газете стало ясно, что он очень приблизительно знает, о чём написано в книге, опубликованной под его именем. Тем не менее, президиум РАН принял постановление, в котором написано, что плагиат (к этому моменту уже был обнаружен и плагиат – прямой незакавыченный перевод, незамеченный мной при написании рецензии) – это полностью приемлемо в научной практике. (Среди подписавших был только один специалист "по формулам", о которых идёт речь в книге и рецензии - сотрудник МШЭ.)

Поэтому я и считаю, что студенты МШЭ не виноваты. Они научились "академической этике" и "интеллектуальной честности" у своего декана (А.Д.Некипелова, автора книги) и у своего заведующего магистратурой (В.М.Полтеровича, основного эксперта  президиума); они всё сделали так, как рекомендует постановление президиума РАН. Если сейчас руководство МШЭ этих студентов как-то накажет – это будет и лицемерие, и подлость. Если их накажет руководство МГУ, не уволив их «учителей» - это тоже будет лицемерием. Если студенты сами вернут правительственные премии – это будет достойным поступком и достаточным наказанием.

ksonin: (Default)
За два часа до выступления в Политехническом музее с лекцией из цикла "Экономика: просто о сложном" (интернет-трансляция - по этой ссылке) приходиться отвлечься.

Мне написали из газеты, что им пришло письмо "из РАН", угрожающее привлечь их к юридической ответственности за фразу в моей колонке: "Академик пойман на плагиате, а из его письма в газету выяснилось, что он не читал книгу, выпущенную под его именем. А что, среди академиков есть куда менее грамотные и чистоплотные. (Если считать за эталон Лысенко, то да, многое можно оправдать.)" У меня там не указано, о каком академике идёт речь и даже не указано, о какой академии - я просто хотел обратить внимание на фантастическое падение наших требований ко всему на свете.

Они, видимо, считают, что речь идёт про эту историю - "казус Некипелова", там по ссылкам есть все нужные свидетельства. Я в своей рецензии написал, что в работе нет плагиата, потому что не заметил то, что заметили потом другие - вот плагиат, страницы незакавыченного перевода в чистом виде. Там же (вторая ссылка) - слова Некипелова, свидетельствующие о том, что он не знает, что написано в его книге.

Я не собирался вообще никогда возвращаться к этой истории. Но я не боюсь судебного иска - достаточно грамотных экономистов со всего мира (среди них есть полные профессора из топ-5  университетов в мире) написало мне прошлой зимой, что готовы выступить экспертами в судебном разбирательстве. Вот и разберёмся, есть ли хоть одно неаккуратное слово в моей рецензии и чего стоит "экспертное заключение" РАН (причины, что такого рода бумажки публикуются официально, объяснены в июльском интервью).

Надо сказать, за последние месяцы от РАН поступали, без всяких запросов, интересные сигналы. Один академик предлагает избрать меня в РАН (да, ему ничего, что я кандидат наук и по другой специальности). Другой извиняется за то, что подписал "экспертное заключение".  Интересно, тот человек из РАН, который при четырёх свидетелях - академиках (точнее, двух академиках и двух член-коррах) сказал мне, что "Некипелов, конечно, не читал свою книгу" - собирается сказать, что он этого не говорил? А все четверо скажут, что не было этого разговора? (Да, про это у меня, конечно, нет доказательств, но это будет интересно посмотреть и я попрошу вызвать всех этих четырёх человек как свидетелей.)

Я ни разу и нигде не выступал против РАН - даже в рецензии на книгу Некипелова написано, что "невозможно поверить, что такую книгу написал академик РАН" - в этом сквозит уважение. Всё, больше не сквозит. Великие математики и физики могут сколько угодно говорить, что "президиум захвачен" и т.п.,  я не верю. То, что от вашего имени делаются такие вещи и принимаются такие постановления, также позорно, как плагиат и мошенничество.
ksonin: (Default)
Это только кажется, что этот пост - о чём-то злободневном. На самом деле, это неудобство мучает меня уже много лет и просто нашёлся повод.

Это касается новых переименований московских улиц и станций метро. Меня не так сильно волнует развернувшаяся дискуссия. В 1990-е годы, даже в угаре больших перемен, московская мэрия проявила достаточно чуткости, переименовав часть станций, названных в честь монстров отечественной истории и оставив большую часть названий нетронутыми. Да, в итоге несколько конкретных правительств из тысячелетней истории нашей страны представлены слишком обширно - тот же Ленин, довольно заурядный, в большинстве отношений, премьер-министр, встречается чаще, чем все императоры и остальные лидеры - среди них куда более важные и достойные исторические фигуры! - вместе взятые. И всё же подчистка была проведена тактично и спокойно. Однако у меня в связи с подвернувшимся поводом есть очень сильное пожелание.

Давайте переименуем одну из двух станций "Арбатская", и одну из двух станций "Смоленская". В обеих парах одноимённые станции находятся на разных линиях и не связаны между собой переходами. Это неинтуитивно и неудобно. Название линий тоже не помогает их различить - какая из двух "Арбатских" находится на Арбатско-Покровской линии?  За тридцать лет сознательной жизни в Москве я не привык к статус-кво и что-то подсказывает мне, что в этой жизни уже не привыкну. В то же время удачные переименования - те же "Чистые пруды" и "Красные ворота" - вошли для меня в обиход так естественно, что только усилием воли можно вспомнить, что большую часть жизни я всё же прожил пока эти станции назывались по-другому. Конечно, мобильные телефоны существенно упрощают координацию встреч, но между "Смоленской" и "Смоленской" пролегает Садовое кольцо и небольшая неточность в договорённости вычеркивает из жизни 10-15 минут...

Проще всего переименовать "глубокую" станцию "Арбатская" (станцию Арбатско-Покровской линии) в "Арбатскую площадь". Собственно, станция так когда-то и называлась! Переименование будет просто возвращением старого названия. Оно одновременно сохранит ключевое слово - "Арбат" и позволит спокойно различать две разных, не связанных между собой станции на разных линиях!

У станции "Смоленская" Арбатско-Покровской линии не было прежнего названия, но замена его на "Смоленскую площадь" потребовала бы самых минимальных усилий и затрат. А сколько, всё-таки, удобства. Другие названия - "МИД России", "Спасо-Песковская", "Окуджавская", "Другой конец Арбата", "Последний рубеж Садового кольца", или даже, с учётом последних веяний, "Наполеоновская"  -  мне нравятся меньше, но я и на них согласен.

Конечно, конечно, сейчас не совсем тот момент, чтобы переименовывать что-то просто для удобства, а не для достижения высоких политических целей, но если, я думаю, одним нужно что-то переименовать, а другим нужно им в чём-то уступить, может сделать, ради разнообразия, что-то, что, помимо того, что будет и вашим, и нашим, будет хорошим само по себе.
ksonin: (Default)
Не знаю насчёт Нобелевской премии по экономике, а Нобелевка по политэкономии в этом году уже присуждена. Марио Варгас Льоса! Всем, кто, как я, интересуется политэкономией диктатур, я рекомендую "Нечестивец, или праздник козла", историю последних лет и последних дней доминиканского диктатора Трухильо, который начинал как популярный и успешный, несмотря на жестокость по отношению к этническим меньшинствам, лидер, а закончил ненавидимым и коррумпированным правителем, приведшим страну, после первого десятилетия роста и второго десятилетия стагнации, к экономическому краху. Всем тем, кто готовится к военному перевороту, советую обратить внимание на фигуру военного министра Рамоса - как и у нас в 1991-ом, гражданские лидеры, пусть в их случае и самого низкого пошиба, оказались решительнее и жёстче военных. Всем, кому кажется, что незаметный бюрократ с тихим голосом не может, после устранения диктатора, убрать от власти его камарилью, советую обратить внимание на министра Балагера.

Интересно, что Варгас Льоса, прекрасно, как многие латиноамериканские писатели - правые как Борхес и левые как Маркес - разбиравшийся в устройстве диктатур, со всеми их галифе, бедностью, скукой и унижениями - сам принимал участие во вполне демократическом процессе на самом высоком уровне. Будучи представителем "правых", он набрал 34% голосов в первом туре президентских выборов в Перу в 1990-м году. Больше, чем любой другой кандидат. Однако во втором туре проиграл "тёмной лошадке" - сельскому инженеру по имени Альберто Фухимори. В 1990-м я "болел" за Льосу - ещё бы, я только что прочитал "Капитана Пантоху и роту добрых услуг", но Фухимори был прекрасным президентом. Ничего, что он испортил репутацию и оставил не самую добрую память о себе, попытавшись остаться у власти после двух президентских сроков. "Эпоха Фухимори" - шаг вперёд в истории Перу. Утешением для Марио Варгаса Льосы стала Нобелевская премия по литературе 2010 года...
ksonin: (Default)
В этом году российский газеты подготовились к "Нобелевской неделе": во многих сообщение о присуждении премий по физике, химии и медицине сопровождалось описанием достижений не только победителей, но и тех, кто ходил в претендентах, но премию в этом году не получил. Продолжая традицию прошлых лет (2007a и 2007b, 2008, 2009 - угаданы, в итоге, почти все лауреаты), делаю Нобелевский прогноз по экономике и заодно рекламирую турнир, который традиционно проводит в РЭШ профессор Бремзен - ставка стоит 25 рублей, можно делать несколько ставок на одного кандидата, угадавшие делят между собой всю собранную сумму пропорционально количеству ставок на победителей. Победителей объявят 11-го октября, в понедельник.

Мой Нобелевский прогноз-2010, в убывающем порядке. Не включаю две темы, которыми занимаюсь сам - политическую экономику (через некоторое время дадут премию) и экономическую теорию (давали в 2005 и 2007). В этом и ошибиться будет приятно.

1). Роберт Барро (Гарвард) и Томас Сарджент (Нью-Йорк) - за динамические модели макроэкономики. Барро - экономист такого масштаба, что может получить премию и один - не только за "эквивалентность Рикардо", но и за первую модель политической подотчётности, и за подход к эмпирическому анализу экономического роста (пусть и подвергшийся таким уточнениям, что от исходных регрессий Барро и Сала-и-Мартина ничего не осталось - Нобелевский комитет награждает не только за то, что оказалось абсолютно верным, но порой и за то, что двигало вперёд дискуссию). Да, я знаю, что экономистам из Гарварда нобелевских премий не дают, и всё же.

2). Элханан Хелпман (Гарвард), Авинаш Диксит (Принстон) и Джагдиш Бхагвати (Колумбийский университет) - за достижения в области экономики международной торговли. Это не только мой прогноз, но и мой личный выбор. Хелпман и в меньшей степени Диксит просто обязаны были получить премию 2008 года, вместе с Кругманом - они его соавторы по большинству работ, за которую выдана премия. Конечно, выдача двух премий по одной дисциплине за три года - дело необычное, но так и в 2005 году, после награждения Ауманна и Шеллинга могло показаться, что до следующей премии по экономической теории ещё долго - однако в 2007 году она снова была по чистой экономтеории. (Не перестаю гордиться тем, что мы с профессором Бремзеном точно предсказали эту премию в статье в статье "Шантаж, блеф и чумазые девушки" - про лауреатов-2005). Так что если Нобелевский комитет захочет подчеркнуть, что премия Кругмана в 2008 - не только за теоретические достижения, но и за пропаганду и популяризацию экономической науки и правильные предупреждения о (только что, в этот момент лопнувшем) пузыре на рынке недвижимости, и если Нобелевский комитет захочет подчеркнуть опасность протекционизма, и, наконец, если захочет поддержать репутацию непредсказуемости - то Хелпман и Ко имеют шанс. И я болею за них.

3). Ларс Питер Хансен (Чикаго) и Кристофер Симс (Принстон) - за ОММ и динамическую эконометрику вообще. В пользу эконометристов говорит, в частности, то, что по этой мега-дисциплине давно не присуждалось премий. Если лауреаты будут из этой компании, не обращайтесь ко мне с вопросами.

4). Роберт Шиллер (Йель) - теперь, когда выяснилось, что конец инвестбанков не был концом света, можно выдать премию по финансам. Не Юджину Фаме и Кеннету Френчу, которые числились в претендентах много лет, а тому, кто, наряду с макроэкономистом Кругманом и специалистом по корпоративному управлению Рагхурамом Раджаном, видел этот кризис издалека. И не боялся, и не стеснялся о нём трезвонить. Тридцать лет назад академические статьи Шиллера ломали победившую, казалось бы гипотезу об эффективности рынков. (Гипотеза об эффективности рынков - куда более тонкая вещь, чем может показаться читателям - и даже, порой, писателям - газет.) Созданный Шиллером индекс рынков недвижимости стал практическим инструментом - немалое достижение для чистого учёного. Однако, повторяю, Irrational Exuberance 2000-го года и предупреждения о последнем кризисе - вот что выделяет Шиллера среди современных специалистов по финансам, которые давно ждут премии.

5). Питер Даймонд (MIT) который год является претендентом - за макроэкономику с самыми изящными моделями. Если бы я оказался на необитаемом острове и мне нужно было бы выбрать кокосовый орех статью по макро для чтения, я бы смотрел на статью Даймонда про кокосовые орехи. Казалось даже, что Даймонд уже прошёл "пик претендентства на Нобеля", но выбор 2006 года (Фелпс) показал, что для комитета нет забытых людей. А достижения Даймонда - очень велики. Собственно, половина современного учебника по макро базируется на моделях Даймонда. Как минимум три нобелевских лауреата разных лет - его соавторы, а среди и прошлых, и, определенно, будущих, есть его ученики. Если комитет решит, что основное достижение Даймонда - модели поиска (возможность затратного поиска сделала макромодели гораздо более реалистичными), то "партнёром" по премии может быть, например, Дейл Мортенсен (Северо-Западный университет).



Шпаргалка для журналистов:

Если 1) или 5) - обращайтесь за комментариями к Олегу Цывинскому (Йель), Олегу Замулину (РЭШ), Константину Стырину (РЭШ) и Максиму Никитину (ВШЭ).

Если 2) - то к Олегу Ицхоки (Принстон) - это вообще лучший в мире вариант! - и Наталье Волчковой (РЭШ).

Если 3) - то к Виктору Черножукову (MIT) и Станиславу Анатольеву (РЭШ).

Если 4) - хм, есть желающие?

Я тоже могу кое-что комментировать, но нет, не 3).
ksonin: (Default)
Стало много интересных семинаров по экономике в Москве, только успевай поворачиваться. Впрочем, я вспоминаю жизнь в Бостоне – гарвардский народ спокойно ездит на семинары в MIT и наоборот. Чуть меньше расстояние, чем между РЭШ (рядом с м. Профсоюзная) и комплексом зданий Вышки на Покровке (15 минут от м. Чистые пруды или м. Курская). Если ещё вспомнить, что у них там, в ведущих университетах, "норма" для профессора - посещение примерно одного научного семинара в день, придётся бегать совсем быстро.

Завтра вечером, 7 октября в 18-30 на Покровке, на семинаре ИНИИ выступает Джон Най, экономический историк из Университета Джорджа Мейсона, со статьёй «Почему слабые правительства запрещают, а не штрафуют?» (Why Do Weak States Prefer Prohibition to Taxation?) Речь идёт о таких товарах-услугах как азартные игры, распространение наркотиков и т.п. Понятно, что хотелось бы, что их было поменьше, однако также очевидно, что никакому правительству не удаётся полностью их искоренить. Соответственно, a priori не ясно, почему высокие ставки налогов не будут давать того же или даже более благоприятного эффекта. И в том, и в другом случае торговцы будут платить взятки правоохранительным органам, так что полного искоренения достичь всё равно не удастся.

Най с соавтором обращают внимание на то, что в странах, в которых правительство слабо (в смысле правопринуждения – как в нашей стране, например), запреты на подобную деятельнось встречаются гораздо чаще, чем в странах с сильными правительствами.  

Джон, выпускник Северо-Западного университета легендарной эпохи, когда там создавали современную экономическую теорию Пол Милгром, Джон Ледьярд, Марк Саттеруайт, Роджер Майерсон, Нэнси Шварц, пошедший по другому пути – знание математической экономики для него – инструмент исторического анализа. Классические историки называют таких историков «клиометристами». Последняя книга Джона развенчивала миф об Англии XIX-го века – защитнице свободной торговли на примере торговли вином. Джону, как видно, не чужда "контрарианская жилка".

Най приехал в Москву на месяц, читать мини-курс по институциональной экономике – три пары в неделю – в Высшей школе экономики. Записаться на курс «извне», наверное, трудно -  Джон один из самых известных в мире лекторов по этой теме – он один из отцов основателей института Рональда Коуза – но, как правило, туда пускают, в разумных количествах, «гостей».

И ещё одно соображение про завтрашний семинар. Кажется, совершенно академический семинар, но в стране, которая только что начала, без особенных обсуждений, планов и расчётов, фронтальное наступление на вредную привычку – курение, работа имеет не только научный интерес.
ksonin: (Default)
В почтовом ящике у меня есть еженедельный источник оптимизма. За скромные, по московским меркам, двести долларов, я выписываю журнал The Economist. На сайте почти всё есть бесплатно, но картинки приятны на вид, а бумага на ощупь.

В идеальном, платоновском мире я бы хотел, чтобы журнал оставался, как оставался на протяжении почти ста лет, противником излишнего разрастания госсектора и защитником свободного рынка. В реальном мире The Economist, выйдя на американский рынок, сместил свою позицию влево, в сторону политического центра, став осторожным, взвешенным и непредубежденным.  С одной стороны, это огорчает тех, кому дорога конкурентность рынков и демократичность выборов – это хрупкие, искусственные конструкции, которые делают жизнь людей достойнее и безопаснее, но сами не живут без постоянных усилий по их защите. The Economist прошлых лет был таким защитником. (Что за позиция по поводу снижения налогов с 2011! Отложить вопрос до 2013? Как в анекдоте: или крестик снимите, или трусики наденьте...)

А с другой стороны – отсутствие твёрдой и малопопулярной позиции делает журнал более оптимистичным. (Трудно быть одновременно оптимистом и иметь жёсткие предпочтения – в этом случае настроение зависит от того, что происходит вокруг. )

Вот понедельничный номер.

1. Шведские избиратели хотят оставить у власти «правое» правительство. При том, что в Швеции социал-демократы были у власти ¾ времени в последние 80 лет. При том, что после кризиса 2008-09 в большинстве развитых стран на выборах пришла к власти оппозиция. Конечно, шведские правые придерживаются довольно левых, по меркам других стран,взглядов и всё же - шведские избиратели поддерживают сокращение социальных расходов, пенсий и пособий по безработице.

2. Железнодорожные компании трёх стран - Сербии, Хорватии и Словении - договорились об объединении в одну. Потому что - не зря Оливер Уильямсон получил в прошлом году нобелевскую премию - так проще снизить транзакционные издержки. Хороший пример того, как желание людей жить богаче и спокойнее приводит к сотрудничеству быстрее, чем любые межправительственные переговоры. Границы (и войны за то, чтобы их передвигать) нужны политикам и правительствам куда чаще, чем людям.
ksonin: (Default)
Ничего себе сила газетной статьи. Вчера, в воскресенье, New York Times опубликовала развёрнутый репортаж о том, что российские власти используют "антипиратские рейды" для борьбы с политической оппозицией и общественными организациями. "Пострадавшим" в этих рейдах выступала корпорация Microsoft, одна из крупнейших компаний в мире. (Российские законы не позволяют преследовать за пиратство без участия "пострадавшего".)

И вот сегодня, на следующей день, Microsoft официально объявила, что не будет давать российским властям возможность использовать её в качестве "пострадавшей": российскому подразделению запрещено участвовать в рейдах. Более того, те общественные организации и средства массовой информации, которые могут быть заподозрены в использовании нелицензионного софта, будут, как я понял, получать бесплатную лицензию на весь используемый ими софт производства Microsoft.
ksonin: (Default)

С одной стороны, Пол Кругман правильно пишет (колонка, последние записи в блоге), что разговор о том, что “bond vigilantes” – те, кто спешит продавать гособлигации (в том числе американские), предвидя бюджетные проблемы, являются реальной проблемой для Америки или Японии – пустой трёп. Если кто-то и считает, что у Америки и Японии могут возникнуть проблемы с обслуживанием госдолга, то это кто-то никак не доминирует на рынке облигаций. Судя по процентным ставкам, рынки считают, что (а) вероятность  дефолта этих страх крайне мала и (б) эта вероятность в последнее время снижается. Рынок считает, что даже небольшая инфляция (5-10%) в этих странах, не говоря уж о большой (10-20%), маловероятна.

С другой, кое-что в этой аргументации мне не нравится. Особенно применительно к Японии, в которой госдолг превышает 200% ВВП. Даже с учётом того, что большая часть этого долга находится в руках японских резидентов, перспективы представляются довольно бледными; где долгосрочный выход из нынешней, уже двадцатилетней стагнации – непонятно. Почему рынки считают, что вероятность дефолта или инфляции (являющейся, по существу, разновидностью дефолта по долгу в собственной валюте) так мала? Ответ, от которого Кругман с лёгкостью отмахивается – «пузырь» на рынке облигаций ведущих экономик в мире.

Правильно отмахивается. Конечно, возможно, что крупные игроки покупают облигации в расчете на временное подорожание – это происходит на рынках, когда ожидается приток всё большего числа спекулянтов. Но как это могло бы повлиять на цены, если речь идёт о продолжительном периоде и достаточно вероятном (если вероятность дефолта действительно высока) резком падении цены? Для этого нужны были бы игроки, которые вкладывали много и постоянно. Если такие игроки существуют и серьёзно недооценивают риск дефолта, то их наличие может объяснить высокие цены при большой вероятности дефолта.

И такой игрок, возможно, есть – китайское правительство. В последние годы оно купило огромное количество (на сотни миллиардов долларов) американских и японских гособлигаций. Даже при том, что в последние полгода оно снизило свои вложения в американские гособлигации за счёт японских (мелочь, десятки миллиардов), Китай является крупнейшим держателем этих бумаг. Никакой другой макростратегии, кроме как накопление валютных резервов с тем, что сделать юань подешевле и, значит, собственную продукцию конкурентоспособнее, у правительства нет.  Вместо того, чтобы пытаться что-то делать, китайское руководство клеймит остальные страны за их указания, что эта стратегия нежизнеспособна. Если бы оно знало о том, что у американцев и японцев могут возникнуть проблемы с обслуживанием долга, стратегию нужно было бы менять.

Кругман, убеждённый критик китайской политики в части занижения обменного курса, не замечает, что, возможно, именно эта самая политика позволяет поддерживать пузырь на рынке американских и японских гособлигаций, существование которого он отрицает. В любом случае - высказывания китайских лидеров (что объяснимо) и китайских экономистов (что менее понятно) показывают, похоже, что всерьёз обсуждать то, что большая часть того, что делает сейчас китайское правительство в сфере макро (не только курс, но и массированные госинвестиции), уже делалось другими развивающимися странами и кончалось плохо, никто не собирается. Что ж, так же было и в других развивающихся странах – кто обращает внимание на учебник экономики, пока гром не грянет?

ksonin: (Default)
В этот раз на выпускном вечере РЭШ не будет Барака Обамы, который выступал на выпускном вечере в прошлом году. Кто из знаменитостей мог бы обратиться к выпускникам в этом году? Владимир Путин и Дмитрий Медведев, судя по всему, не смогли. Брюса Спрингстина и Элтона Джона - всё остальное было бы ступенькой вниз по сравнению с Обамой - руководство школы позвать не захотело. С речью и напутствием к выпускникам 2010 года обратится Анатолий Чубайс, руководитель "Роснано" и один из отцов российской рыночной экономики. Надеюсь, он расскажет, как можно не только выживать, но и двигаться вперёд при самом сильном встречном ветре.

Пока выступает Сергей Гуриев, я вспоминаю о речи Гура Офера, знаменитого израильского экономиста, одного из создателей РЭШ в 1998 году. Тогда он впервые заговорил о будущих tenure-track и tenure позициях, о найме профессоров-исследователей на международном рынке - и это двенадцать лет назад казалось инопланетно невероятным. А сейчас у нас 22 профессора, нанятых на международном рынке, у пяти человек - уже пожизненные позиции, tenure. Со следующего года у нас будет и первый emeritus professor - Виктор Меерович Полтерович, один из основателей школы, первый проректор и председатель Учёного совета уходит на пенсию. В следующем году будет международная научная конференция в его честь. Сергей также объявил о том, что с 1 сентября 2011 года у РЭШ, совместно с ВШЭ, будут свои студенты-бакалавры.

Сейчас Максим Бойко, председатель Совета директоров РЭШ, говорит - вы можете смотреть прямой видеорепортаж на сайте - о Егоре Гайдаре, памяти которого будет посвящена речь Анатолия Чубайса. (Мемориальная лекция в честь Гайдара станет ежегодной). Выпускники сидят притихшие - речь идёт о далёких годах, когда они были совсем маленькими, и всё было совершенно по-другому...
ksonin: (Default)
Как выглядят минусы проекта иннограда в "Сколково", все понимают, конечно. Модернизационные проекты, даже небольшие, всегда выглядят сложно. А вот, чтобы было понятно, как выглядит "Анти-Сколково" - настоящий, полноценный антимодернизационный проект. Речь про проект создания "национального поисковика", про который вчера написали "Ведомости". У антимодернизационного проекта как раз все шансы на успех. А ведь этот проект, уже сейчас работает на разрушение двух рынков.

Во-первых, госпроект по созданию национального поисковика разрушает важнейший российский рынок конечного продукта - собственно, поисковиков. Частный бизнес может сколько угодно создавать поисковики, изобретая что-то или заимствуя, но если созданный там поисковик неудачен, он исчезает сам собой, как исчезают со всех рынков уступившие в конкурентной борьбе продукты (привет, Altavista, Rambler, и т.п.) и фирмы, которые их выпускали. Если госпоисковик окажется неудачным продуктом (а почему у него шансы на успех больше, чем у множества других?), то он останется на рынке - у правительства будет огромное искушение субсидировать его с помощью манипулирования спросом (школы и госучереждения, например). Это будет снижать прибыли частных компаний, находящихся на рынке и, что более важно, желающих на рынок войти и, значить, снижать стимулы к инновациям и заставлять потребителей, как это всегда бывает при низкой конкуренции, платить больше.

Второй рынок, который портится госпоисковиком - это рынок труда, пусть даже речь идёт об относительно узком сегменте московского рынка. Российские компании, которые должны бы были быть локомотивами инноваций и роста, стонут от постоянного давления на рынок труда всяких Олимпстроев и Роснанотехнологий. Статья в "Ведомостях" прямо демонстрирует ущерб, наносимый московскому рынку труда новым проектом.

В скобках замечу, что от "московских либертарианцев" ("российских австрийцев"), как всегда, не дождёшься выступления в защиту свободного рынка и конкуренции. Для большинства из них защита свободного рынка невозможна, если не оплачена из госбюджета или бюджета госкомпаний. (Справедливости ради - по заказу министерств, ведомоств и госкомпаний они действительно пишут предложения, защищающие свободу рынка.) Что ж, такое "либертарианство" по-человечески понятно. Однако конкуренция на российских рынках - что конечного продукта, что труда - действительно нуждается в постоянной защите.
ksonin: (Default)
Умер Владимир Игоревич Арнольд, один из крупнейших математиков современности, из тех гениев, которых приходится по несколько человек на столетие, научный руководитель десятков людей, составляющих славу современной мировой математики, и вдохновитель несчитанных сотен молодых математиков.

Среди великих математиков есть такие, чья слава связана с одним единственным прорывом, результатом-вершиной, требующим невероятного упорства, таланта и везения. Эндрю Вайльс, завершивший доказательство теоремы Ферма, подготовленное стараниями многих выдающихся учёных, Григорий Перельман, работу которого по полному доказательству гипотезы Пуанкаре можно сравнить с усилиями альпиниста, в одиночку поднимающегося на пик из последнего лагеря, построенного всей группой, Владимир Воеводский, двигающий фронт современной математики так, что за ним никто не может угнаться – самые свежие примеры.

Арнольд начал свою математическую карьеру с такого достижения, решив, вместе с Колмогоровым, титаном старшего поколения, «13-ю проблему Гильберта». Ответ Арнольда и Колмогорова на вопрос, более общий, чем был задан изначально Гильбертом, звучал так: любая непрерывная функция трёх переменных может быть представлена как суперпозиция (последовательное применение) нескольких функций от двух переменных.  Эта студенческая работа прославила бы любую математическую биографию, но путь Арнольда только начинался. Его основные достижения – и работы его учеников, многие из которых сами по себе являются крупными учёными – связаны с геометрией и топологией особенностей и динамическими системами.

Половина математики ХХ века – это борьба за лучший алгебраический язык для описания геометрических объектов. Алгебраические объекты легко – о, в этом слове «легко» запрятаны десятилетия усилий и годы обучения современных профессиональных математиков – относительно легко поддаются изучению. Геометрические объекты – про которые хотелось бы знать побольше – потому например, что физические свойства объектов и веществ требуют понимания их «геометрического устройства» - поддаются изучению плохо. Чуть сдуйте мячик так, чтобы на нём осталось вмятина – и это объект другой формы. Математики всё время ищут такие алгебраические конструкции, которые сохраняют свою форму – или меняют по известному закону – вместе с поверхностями и струями, которые они описывают.

Самая знаменитая теория Арнольда – так называемая КАМ-теория (по именам Колмогорова, который сформулировал подход к проблеме, Арнольда, доказавшего основные теоремы и Мозера, который распространил результаты на больший класс ситуаций) - связана с законами движения динамических систем, описанных простой системой уравнений. Важнейший вопрос – важнейший и для практики, и для теории – как реагирует такая система на небольшое изменение условий?

Самая популярная среди нематематиков книжка Арнольда – про «теорию катастроф». Наука, про то, как условия меняются чуть-чуть, а результат меняется сильно. Попробуйте слегка подвигать чашку пальцем к краю стола. На несильный толчок пальцем система (чашка в данном случае) отвечает столь же небольшим изменением – чашка чуть-чуть сдвигается. Но в какой-то момент мы делаем точно такое же движение – слабый толчок пальцем, и система меняется радикально: чашка падает со стола. Чтобы описывать такие ситуации, нужно изучать поверхности и точки на них, в которых происходит какой-то «перелом», складка. Чтобы просто классифицировать такие особые точки – не говоря уже о том, чтобы изучать законы, управляющие движением в районе этих точек – нужен математический язык. Арнольд один из создателей этого языка. Можно сказать, что именно его трудами теория катастроф - собрание пёстрых откровений учёных самых разных специальностей – стала полноценной математической теорией. «Особенности дифференцируемых отображений» звучит, конечно, не так завлекательно как «теория катастроф»…

Арнольд – отец современной вещественной алгебраической геометрии. В это трудно поверить нематематику, но кривые и поверхности в вещественном пространстве – куда более сложный для изучения объект, чем те же кривые – в пространстве комплексном. Впрочем, можно и поверить – у квадратного уравнения может не быть вещественных корней, а комплексных корней не быть не может.

В каждой области, в которой Арнольд работал, он стал классиком – он самый цитируемый российский учёный и один из самых цитируемых математиков современности. Но дело даже не в цитатах – те области, которые он создал, стали самостоятельными, большими и живыми разделами математической науки. Его ученики – ведущие математики в этих областях (я знаю много имён, но боюсь что-то спутать и кого-то обидеть). Как никакие ученики никакого другого учёного они являлись частью единого целого - математический гений Арнольда был тем, что связывал этих разных – только, как всех больших математиков, одинаково одиноких и чувствительных – людей в единое целое. Я слышал, что ни одна гипотеза, высказанная Арнольдом, не была опровергнута, хотя многие ещё не доказаны. Это – лишь маленькое свидетельство уникальной способности видеть гораздо дальше, чем видят окружающие.

Двадцать лет назад, когда я поступил на первый курс мехмата МГУ, Арнольд читал лекции по дифференциальным уравнениям на втором. Мой одногруппник, тоже выпускник 57-ой матшколы удивился, что я не собираюсь ходить. А я удивился, что Петя удивился – мне ходить на старшие курсы было трудно. А Петя, к слову, пошёл, стал учеником Арнольда и, впоследствии, самостоятельным симплектическим геометром.

Однажды, примерно в то же время, я пошёл на выступление Манина на матобществе. Видимо, потому что я ничего не понял, мне запомнились какие-то неважные детали. Арнольд сидел в первом ряду и задавал вопросы. Манин, вдохновенно исписав небольшую доску в аудитории на 16-ом этаже, поставил точку и сказал что-то типа «всё правильно». Слушатели, полный зал, молчали. Мне хотелось думать, что потому, что тоже ничего не понимают. – Правильно, - сказал Арнольд, - Только минус. Манин повернулся и уставился на доску. Пробежав формулы глазами, он дописал минус в конце и где-то по ходу и сказал, - Да, но это ничего не меняет. – Конечно, не меняет, - дружелюбно согласился Арнольд.

Через двадцать лет, год назад, на заседании матобщества мы слушали ученика Арнольда – очень известного математика, профессора одного из североамериканских университетов. Арнольд сидел в первом ряду и всё время требовал от докладчика строгости формулировки. Это нисколько не выглядело неуместным – собственные работы Арнольда, насколько я могу судить, образец строгости и ясности.

Судя по его публицистическим брошюрам, Арнольд был нетерпим ко многому в математике. Он протестовал против «бурбакизации» научного языка - при том что сам он был крайне чувствителен к точности формулировок, и много писал про проблемы российского и французского математического образования, от начальной школы до аспирантуры. В конце июня он должен был выступать на конференции про проблемы российской науки, на которую Европейский университет собирает звёзд первой величины и в естетственных, и в гуманитарных науках.

«От 5 до 15» маленький сборник задач для детей, написанный Арнольдом – рекомендуется всем родителям [дети которых уже справились со «Сказками и подсказками» Елены Козловой]. Сложность задач там растёт чуть ли не экспоненциально (а способности детей, по самому оптимистичному сценарию, линейно) – но только ради одной задачи, про червяка и двухтомник (задача номер 13), стоит скачать эту маленькую книжку.

Нетерпимость Арнольда к «другой математике» - я знаю учёных, для которых «Коммутативная алгебра» Бурбаки – настольная и любимая книга - была бы, возможно, губительной, если бы он занимал какие-то «командные высоты». Но он никогда не занимал административных позиций, соответствующих его научному гению (Колмогоров был деканом мехмата, Петровский – даже ректором университета, Новиков заведовал кафедрой). Это особенно странно, потому что в отличие от этих великих математиков и множества деканов и завкафедр помельче научным мастштабом, у Арнольда была огромная научная школа. Арнольд не пользовался расположением руководства мехмата ни в советское время, ни в постсоветское – хотя именно он и его ученики составляли славу факультета в конце прошлого века. Также неудивительно, что он стал академиком самых престижных мировых академий раньше, чем в нашей стране.

Насколько я понимаю, его книги – от научно-популярных до всеохватывающих монографий сделали профессиональными математиками множество людей. Его популярные и учебные статьи написаны так ясно, что создаётся ощущение обманчивой лёгкости. (Так интересно читать про цепные дроби!) Последний раз я слушал его лекцию там же, на мехмате, на матобществе, полтора года назад, про применение статистических результатов Колмогорова и Смирнова к последовательностям цифр после запятой рациональных и иррациональных чисел. У Арнольда есть целый мини-цикл работ про это – про статистические свойства совсем, казалось бы, не вероятностных объектов. Что такого случайного может быть в числе пи?! Это самое, можно сказать, не случайное число во всей математике (разве что ноль выглядит не менее неслучайным числом)…

В 1990-е годы многое перемешивалось в жизни. Кассирша в продуктовом магазине на углу Ленинского и Дмитрия Ульянова, когда ей указали на ошибку в расчётах, пробормотала себе под нос: «Вот и Арнольд говорит, что надо перемножать, а я всё складываю». Постеснявшись переспросить, можно только догадываться, что она имела в виду. (А также кто была эта кассирша – выпускница мехмата, слушательница только что созданного и расположенного неподалёку Независимого?) Может быть, она имела в виду ту историю, которую любил пересказывать Арнольд. Когда физик Лев Ландау узнал, что в математической энциклопедии решение одной из проблем Гольдбаха (любое нечётное число может быть представлено в виде суммы трёх простых) названо «самым выдающимся достижением советской математики», он заметил: «Простые числа не нужно складывать. Их нужно перемножать». Арнольд, не только великий математик, но и автор книги баек про математическую и нематематическую жизнь, наверняка оценил бы историю про кассиршу в гастрономе.
ksonin: (Default)
Подпись под коллективным письмом приходится снабжать многочисленными оговорками, но это того стоит. Выпускники РЭШ, вуза, в котором я работаю (и выпускником которого являюсь), написали открытое письмо президенту Медведеву о судьбе четырёх предпринимателей, которые не должны были бы находиться под стражей до суда. Я не совсем понимаю, почему это должно быть именно "письмо выпускников РЭШ", но я согласен с тем, что написано в письме. И горжусь тем, что выпускники (инициатором является выпускник РЭШ 2003 года Сергей Кулаев - вот его личное обращение) школы считают тот факт, что они её выпускники - значимым и весомым.

Суть дела - и причина обращения именно к президенту Медведеву - в следующем. По его инициативе был принят закон, запрещающий помещать тех, кто обвиняется в преступлениях, связанных с предпринимательской деятельностью, в тюрьму до суда. В открытом письме ничего не говорится о невиновности или виновности арестованных (вот сообщение об аресте) - речь просто идёт о том, что, в соответствии с законом, они должны были быть освобождены до суда, но этого не произошло.

Про то, как важно и как, возможно, политически полезно, менять отношение к предпринимательству, я уже писал. Однако вопрос о предварительном заключении - это вопрос не только о предпринимательстве.

По мне - не должно быть, в нормальной ситуации, предварительных заключений по всем делам, которые не связаны с насилием. Это увеличивает издержки для общества - возможно, придётся тратить дополнительные деньги на поиск людей, ударившихся в бега (вряд ли, к слову, это будет делать значительная часть обвиняемых). Вторым источником издержек от освобождения обвиняемых из-под стражи является тот факт, что обвиняемые, находясь на свободе, могут сделать что-то, препятствующее следствию. Это стоит дорого, так как обвинению и следователям придётся потратить больше сил и средств, чтобы собрать улики и т.п.  Что ж, я считаю, что эти издержки вполне можно понести - надо понимать, что заключение человека под стражу тоже связано со значительными издержками для общества, потому что, находясь в тюрьме, он не занимается производительной деятельностью. В случае, когда речь идёт о предпринимателях, эти издержки для общества могут быть очень значительны.

ksonin: (Default)
Первая лекция Маскина была построена так. Почти час, до 34-го слайда, он рассказывал то, что известно всем, кто слушал стандартнейший курс теории общественного выбора, в котором все результаты известны уже минимум сорок лет. В моём детстве их уже в журнале «Квант» публиковали. После чего, на 35-ом слайде, показал теорему, про которую специалист может сказать только – как это можно было не заметить этот результат в течение сорока лет? В области, в которой все – и математики, и политологи, и экономисты – все эти сорок лет ведут активнейшие исследования. Тем не менее, этот результат столь важен, что, конечно, будет и частью стандартного курса, и любой дискуссии о практическом устройстве избирательных систем.

Вопрос такой. Как должна выглядеть система президентских выборов, при которой «третьи» кандидаты – Надер во Флориде в 2000 году, Ле Пен во Франции в 2002-м – не будет иметь решающего значения. Иными словами, если бы избиратели сообщили свои предпочтения не только относительно одного, наиболее предпочитаемого, кандидата, но и относительно всех, то результат выборов мог бы быть другим. Как этого избежать?

Какие свойства хотелось бы увидеть у хорошей избирательной системы? Подразумевается, что каждый избиратель может упорядочить кандидатов (возможно, нестрого) и голосует согласно своим предпочтениям. (А какой смысл голосовать «стратегически» на выборах, в которых участвуют миллионы людей? В небольшом совете это было бы, конечно, неприменимо). Хотелось бы видеть такие свойства:

(а) если все избиратели считают, что кандидат А лучше кандидата В, то избирают А, а не В

(б) результаты выборов должны зависеть только от голосов, а не от того, кто именно из избирателей как проголосовал

(в) имена кандидатов не должны играть никакой роли, то есть если во всех бюллетенях поменять местами имена кандидатов А и В, то, если до смены выигрывал А, то теперь выигрывает В

(д) относительный результат кандидатов А и В не должен зависеть от того, участвует или не участвует в выборах кандидат С

(г) система обязательно должна определять победителя

Всем известно, что системы выборов, которая удовлетворяет всем этим требованиям, не существует – это знаменитая теорема Эрроу! Доказана пятьдесят лет назад. Иными словами, про любую избирательную систему можно сказать, какое из требований она нарушает.

Однако многие избирательные системы работают, если не требовать, чтобы всё работало для любого упорядочения кандидатов, которые могли бы быть у избирателей. Никто же не упорядочит кандидатов в порядке Путин > Немцов > Медведев > Лимонов > Миронов. Гораздо вероятнее будет Путин > Миронов > Медведев > Немцов > Лимонов или Лимонов > Немцов > Миронов > Медведев > Путин. А если ограничить множество упорядочений, для которых должна работать система выборов, то работающая система часто существует.

Так вот, оказывается, можно доказать теорему (Теорему Дасгупты-Маскина), что если на каком-то множестве предпочтений работает какая-то система, то «правило Кондорсе» тоже работает на этом упорядочении! И, наоборот, для любой системы выборов есть такое ограничение множества предпочтений, что «правило Кондорсе» на нём работает, а эта система – нет.

«Правило Кондорсе» - это такая избирательная система. Избиратели упорядочивают кандидатов и избирается тот, кто побеждает в «попарных голосованиях» любого другого кандидата. Конечно, «правило Кондорсе» не может удовлетворять требованиям (а)-(г), потому что им не какая система выборов не удовлетворяет. Как было известно ещё самому маркизу Кондорсе, проблема в том, что такой кандидат (побеждающий всех в попарных голосованиях) существует не всегда. (Работает там, где нет порядков типа Путин > Лимонов > Миронов).

Но Дасгупта и Маскин показали, что «правило Кондорсе», пусть и неидеальное, просто лучше всех остальных (из всех возможных). Специалистам по избирательным системам и теории общественного выбора можно только замереть в благоговении.

UPD: Полный текст лекции на Slon.ru.

Profile

ksonin: (Default)
ksonin

March 2017

S M T W T F S
    1234
567891011
12 131415161718
19 202122232425
26 27 28 2930 31 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Sep. 21st, 2017 06:44 am
Powered by Dreamwidth Studios