ksonin: (Default)
За интересными политическими событиями легко упустить важные экономические. ЦБ России успешно движется к давно заявленной цели по инфляции - 4% в 2017 году. Эта цифра важна именно потому, что это - долгосрочная цель, то, что ЦБ собирается, достигнув, поддерживать до тех пор, пока не решит эту долгосрочную цель поменять. Если не произойдёт ничего экстраординарного, эта цель может остаться на десятилетия. Я уже не раз писал - вот здесь, например - насколько важна, когда речь идёт об инфляции, предсказуемость денежной политики - читай, уверенность всех (фирм, граждан) в том, что ЦБ идёт к своей цели.

Внимание комментаторов часто приковано к моментам, когда ЦБ меняет ключевую ставку (как на прошлой неделе), но как раз у этого действия экономический смысл невелик. Финансовым трейдерам этот момент важен, всем остальным - нет. Важные, принципиальные решения - это (а) иметь цель по инфляции или не иметь и (б) значение этой цели. Для экономики важны только эти два решения. Ну, как если вы решили ехать в Петербург на выходные, то не так важно, выезжать из Москвы по Ленинградскому шоссе, Волоколамскому или Дмитровскому. Принципиальные момент - это дата и цель, а не конкретные повороты на пути к этой цели. ЦБ России давно (больше пяти лет назад) решил, что будет таргетировать конкретную цифру инфляции и уже четыре года движется к этой цели (это бывает трудно во время сильных внешних - по отношению к экономике - шоков). Обсуждать, серьёзно, можно (а) и (б), но (а) у нас никто толком не обсуждает, потому что это - возможные целевые показатели ЦБ - это сложно, а (б) - почти бессмысленно, потому что главное в (б) - не конкретное значение, а то, что оно выбрано и закреплено "навсегда". В колонке я как раз объяснял, что трудно объяснить, чем 4% лучше 3% или 5% (хотя и понятно, чем 4% лучше 1% или 10%), но после того, как довольно произвольное решение принято, его нужно придерживаться.

Нет, рано объявлять окончательную победу - "инфляционные ожидания" (то, из чего исходят экономические субъекты, планируя свои действия - например, когда кто-то берёт в банке кредит, то и он, и банк исходят в своей сделке из инфляционных ожиданий) по-прежнему высокие. Тем не менее, одержана очередная промежуточная победа. Может быть, когда история российской денежной политики будет писаться через, скажем, двадцать пять лет, то 2017 год будет, наконец, через двадцать пять лет после коллапса советской экономики, нормальной. 
ksonin: (Default)
Маленькая иллюстрация в дополнение ко вчерашнем посту про иллюзию наблюдателя - любому человеку, который участвовал в протестах 2011 и 2017 года, должно казаться, что молодёжи стало больше, потому что даже если возрастная структура осталась в точности прежней, число тех, кто младше, увеличилось на 10-20%, а тех, кто старше - уменьшилось на 10-20%. (Ещё раз: я не говорю, что демонстрации 26 марта не были "молодёжными", я просто предостерегаю от поспешной интерпретации "прямых свидетельств". )

Иллюстрация - фотография с митинга у Белого дома 19-22 августа 1991 года, когда москвичи вышли на улицы, чтобы остановить попытку военного переворота. Мне тогда было 19 лет и казалось, что большинство стоящих у Белого дома - взрослые и много стариков. А им, наверное, казалось, что толпа необычно "молодая" по советским меркам.

ksonin: (Default)
Школьники, подростки? Что-то я не уверен, что в воскресных митингах против коррупции участвовало значимое число школьников. И что доля молодёжи была выше, чем в протестах 2011-12 год. Это, конечно, скорее, вопрос, чем утверждение, но, мне кажется, все как-то рано бросились писать про "школоту".

Протесты 2011-12 года, среди прочего, породили (уже) огромную и разнообразную литературу - экономистов, политологов, социологов, антропологов и всех остальных. Я сам не специалист по протестам (точнее, специалист, но наша работа, чисто теоретическая, как раз не была мотивирована протестами 2011-12: у меня есть работа, связанная с 2011-12 годом, но с фальсификациями результатов выборов, а не собственно протестами) - и, тем не менее, я знаю немало важных работ в разных областях, анализирующих протесты 2011-12.

Экономисты: важная работа, связывающая социальные сети и протест Ениколопова-Макарьина-Петровой. Политологи: большой цикл работ, включая, например, анализ "ядра протеста", Регины Смит из Индианы, Антона Соболева из UCLA и Ирины Соболевой из Коламбии (так же их работы с другими соавторами и отдельно), в основном полевые эксперименты. Впрочем, у Антона есть и географический анализ. По социологии всех не перечислишь, а по культурной антропологии я помню прекрасную книгу, составленную Александрой Архиповой (надеюсь, её уже отпустили - судя по записям в ФБ, Сашу задержали в воскресенье).

Было бы интересно услышать хотя бы предварительное мнение специалистов - что, действительно, есть ощущение какого-то ненормального, большего, чем в 2011-12 участия молодёжи? Понятно, что у тех, кто участвовал в протестах и может сравнивать, есть "смещение наблюдателя" - ему может показаться, что молодёжи больше, потому что шесть лет назад людей, которые были младше, было меньше. Если в протестах в 2011 и 2017 году пропорции возрастных групп были одинаковыми, то для всех тех, кто сравнивает впечатления от 2011 и 2017, количество тех, кто младше него, выросло, количество тех, кто старше, снизилось. Опытный социолог сделает поправку автоматически, но я пока комментариев опытных социологов или политологов, работающих с данными, не видел.

UPD: Блог MonkeyCage публикует экспресс-анализ российских протество в восьми частях.
ksonin: (Default)


Университет vs. трясина

27 марта 2017

Говорят, президент Путин уже несколько раз давал указание «отстать от Европейского университета». Говорят, что он, решая множество важных вопросов, по этому относительно неважному имеет четкое мнение «пусть себе живут». Тем не менее в 2017 г. этого недостаточно, чтобы спасти Европейский университет (ЕУ) в Петербурге, ведущий исследовательский центр в области политологии, социологии права и других общественных и гуманитарных наук. Чтобы он не закрылся, Путину придется прилагать специальные усилия.

Сложность ситуации с ЕУ состоит в том, что, похоже, нет никакой одной силы, которой было бы выгодно его закрытие. Можно воспользоваться такой метафорой: приговоренного к казни можно помиловать – если бы было какое-то решение о закрытии ЕУ, принятое на высоком уровне, Путин мог бы его отменить. Если бы человеку грозила смерть от руки киллера, его можно защитить – если бы какая-то местная питерская сила была бы заинтересована в закрытии университета, Путин мог бы это остановить одним звонком. Если бы все проблемы ЕУ были связаны со зданием, которое университет занимает, этого бы хватило. Иногда просто слов президента в телеэфире хватает. Но ни отмена приговора, ни звонок не помогают в ситуации, когда человек тонет в болоте. Трясина не перестает засасывать оттого, что ей подали сигнал о том, что приговор отменен, или строго предупредили об ответственности за засасывание.

ЕУ может закрыться на глазах у всего мира – письма поддержки поступили от сотен организаций и ученых – из-за того, что в 2017 г. в России трудно работать маленькому хорошему вузу, специализирующемуся в общественных и гуманитарных науках. Трудно маленькому, потому что формальных требований к вузу масса, а маленький вуз не может содержать огромный отдел, занимающийся подготовкой отчетности. Трудно хорошему, потому что чем ближе к научному фронту, тем дальше от среднего уровня, а именно на средний уровень ориентированы все требования по отчетности для вузов. Трудно специализироваться в общественных и гуманитарных науках, потому что в российской академической среде они считаются малопрестижными, неприоритетными. Научные генералы от математики и физики, а среди них встречаются сильные математики и физики, считают все за пределами естественных наук второсортным, потому что, когда они росли и учились, все в российской науке так и было.

И это генералы – что говорить о множестве маленьких людей, из действий которых складывается трясина? Что суду, лишившему ЕУ лицензии, с того, что у двух профессоров политологии, Григория Голосова и Владимира Гельмана, больше публикаций и цитирований в международных журналах, чем у всех остальных российских политологов, вместе взятых? Что Вадим Волков – единственный специалист по социологии права из России, известный в мире? Что ЕУ не просто точка на научной карте мира и жемчужина петербургского образования – без него город на Неве не мог бы считаться университетским городом, потому что какой же университет без общественных и гуманитарных наук?

Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"
ksonin: (Default)
Колонка на завтра написана про Европейский университет, а не про то, что происходит сегодня по всей стране - митинги против коррупции. Таким образом, получаются сразу две колонки подряд про высшее образование - предыдущая была про прогресс Вышки в мировых рейтингах и не только.

Это не потому, что я считаю митинги против коррупции не самым важным - это самое интересное и важное, про что можно написать колонку. Но колонка выходит в понедельник, на следующее утро и легко можно попасть впросак, написав не то (обстоятельства быстро меняются) и не про то (глупо написать на важную тему что-то, что окажется с утра не нужным). С выборами было проще - за пятнадцать лет колонки я ни разу не пожалел о том, что было опубликовано наутро после выборов и, значит, было написано вечером предыдущего дня, до подведения итогов.

К слову о "понедельничной колонке". "Утро следующего дня" - конечно, артефакт того, что приоритетом - в моих глазах и обозревателя, и читателя - является бумажная версия газеты. То есть даже если я читаю только электронную версию, структурно информация у меня разделена на дни недели и часы дня. Поэтому мне обращение Михаила Слободина, бывшего гендиректора "Вымпелкома", к редакции "Ведомостей" по случаю смены главного редактора, не кажется таким уж очевидно верным. (Как часто бывает у хороших топ-менеджеров, мнение Слободина, даже в письменном виде, сформулировано довольно мутно и рассчитано скорее на эмоциальную реакцию, чем на рациональную дискуссию, но общий смысл понятен.) С другой стороны, РБК в эпоху Баданина-Осетинской показало (а за десять лет до этого я прочитал об этом в колонке главного редактора NYT), что "уход от бумаги" возможен, одновременно, в две стороны - и в сторону непрерывной ленты, в которой нет вечеров воскресенья и утр понедельника, и в сторону, фактически, еженедельника-ежемесячника, когда большой текст не привязан ни к какому конкретному событию, но читается с той же интересностью и интенсивностью. Так что я не знаю, что будет с моей колонкой, когда "Ведомости" сдвинут приоритеты в сторону "от бумаги". Но это к слову.

Возвращаясь к коррупции и митингам против неё. Конечно, это самое важное, что сейчас происходит в России. У меня были некоторые сложности о том, как сформулировать своё отношение к расследованию Алексея Навального. Конечно, это замечательное расследование и, конечно, коррупция - огромная проблема. Я сам про это много лет пишу, но я так же давно пишу, что одна из вещей, которую нужно сделать #прямосейчас - это назначить реального премьер-министра, который будет заниматься тем, чем он должен заниматься в правительстве. (И за год до этого я писал точно то же самое.) У нас сейчас, если воспользоваться подходящей к случаю метафорой, правительство - это как яхта с владельцем (Путин) и всем экипажем, инженером, механиком, кочегаром, не говоря уж о поваре и обслуге, но без капитана. Глупо предъявлять претензии инженерам и механикам, что яхта плывёт не туда, потому что не они выбирают курс... Короче, мои собственные претензии к Медведеву, которые возникают по итогам просмотра фильма Навального, меньше, чем претензии к нему как к премьер-министру. Сколько лет стагнации нужно, чтобы назначить нового премьера? И что, после стольких лет стагнации и ничегонеделания, его надо увольнять "за коррупцию"*?

Впрочем, митинги против коррупции ещё комментировать и комментировать. Мне то, что  происходит, кажется принципиально отличным от протестов 2011-12: у тех протестов была фокальная точка старта, результаты выборов 2011 года. Там был очень сильный "эффект открытия глаз": сотням тысяч людей стало понятно, что их обманывают. С коррупцией дело обстоит по другому: здесь вряд ли кто-то сильно обманывается. Скорее, это результат медленно зреющего недовольства. Конечно, такой процесс медленнее, но и значительно глубже. Что-то похоже на вторую половину 1980-х (митинги были фактически невозможны до 1989-го, а потом стали многотысячными очень быстро) и география сегодняшних протестов, кстати, напоминает как раз ту географию.
ksonin: (Default)
У меня есть несколько неожиданный аргумент в защиту Европейского университета в Петербурге. (Сегодня принято очередное судебное решение о лишении лицензии.) Боюсь, что мне за этот аргумент достанется от большинства тех, с кем у меня общие политические взгляды, а также от большинства тех, с кем меня объединяют переживания за российскую науку и образования. И тем не менее.

Аргумент состоит в том, что в области образования и науки президент Путин последовательно, на протяжении восемнадцати лет правления, пытается проводить прогрессивную, способствующую развитию образования и науки политики. Тут нужно добавить тысячу оговорок: не все реформы делаются так как надо, не ото всех реформ есть польза и, наконец, множество необходимых реформ не проводится. Тем не менее, то, что делается - и научные фонды, и поддержка университетов через разные программы (и закондательно, и через спецпроекты типа "НИУ" и "5-100"), консолидация  федеральных университетов и множество более мелких проектов, включая "мегагранты" и разные мониторинги - это всё положительно. Во всяком случае - в правильном направлении.

И не хочу лишний раз спорить про реформу РАН. Я отказывался участвовать в обсуждении этой реформы до, моя позиция "во время" описана вот здесь (и, кажется, я был единственным членом Совета по науке при Минобрнауки, который был против его первого заявления по поводу реформы). И по прежнему - моей научной области (экономической науке) ничего в ходе реформы не угрожало (кому интересно, можно посмотреть "индикативные показатели" всех институтов ФАНО и увидеть, почему я так думаю), а про другие области моё мнение неважно. И тем не менее, я считаю, что реформа РАН была задумана и проведена с целью улучшить состояние российской науки.

Наконец (это ещё не кончились мои "оговорки"), далеко не всё, что происходит с наукой и образованием - обязательно связано с государственной политикой. Например, одним из важнейших факторов, определевшим расцвет теоретической и прикладной математики в советское время был фактический запрет на целые научные области и профессии, не только научные. Если запретить все общественные дисциплины, бизнес, финансы, публицистику, большую часть некомерческой деятельности, то приток талантливых ребят на математические, физические, биохимические специальности будет в несколько раз больше естественного. С падением "железного занавеса" и, гораздо важнее, с отменой запретов на профессии и научные области эти специальности должны были пострадать независимо от того, что и как делали бы президенты и правительства. И наоборот, те области, которые были, фактически, запрещены в советское время - демонстрировали бы большой прогресс независимо от политики правительства.

Так вот - со всеми этими оговорками - путинская политика в области науки была последовательно прогрессивной. Это вовсе необязательная черта "сильных лидеров" - летом я уже писал про Эрдогана, который в борьбе за личную власть, похоже, остановил удивительный прогресс турецких университетов в последние десятилетия. (Гитлер, напомню, за два года - уже к 36-ому! - уничтожил Германию как мирового научного лидера, которым она была на протяжении почти двух столетий.) Закрытие ЕУ - ведущего российского научного центра в области политологии и социологии, одно из нескольких мест в России, известных на "научной карте мира" в области общественных наук - будет шагом (даже прыжком) назад по сравнению с тяжёлым, но неуклонным движением в сторону более современной науки и образования в России.

Я понимаю, что ЕУ закрывается не по приказу Путина, а - даже если отвлечься от конспирологии (а в ситуации с таким зданием это трудно) - из-за общих сложностей существования маленького негосударственного вуза в России. (Да, одна из причин проблем в двух словах - это размер! Маленький настоящий вуз не может содержать отдел, занимающийся выполнением бюрократических требований, нужного размера.) И тем не менее президент отвечает за всё и к президенту, который много лет пытается улучшить положение в российской науке и образовании, имеет смысл обращаться с тем, чтобы он остановил процесс закрытия Европейского университета. 
ksonin: (Default)


Больше, чем рейтинг

13 марта 2017

Только что вышедший рейтинг мировых университетов QS принес Высшей школе экономики (ВШЭ), моему московскому вузу, хорошие новости. В предметных рейтингах по экономике, социологии и политологии она вошла в первые 100 вузов в мире. Меня, конечно, больше всего радует успех экономистов – мои публикации тоже были кирпичиком в рейтинге. Основной вклад внесли три разных экономических подразделения – факультет экономических наук, МИЭФ и факультет экономики петербургского филиала (именно на эти три факультета ВШЭ, а также Российскую экономическую школу (РЭШ) приходится львиная доля всех международных публикаций российских экономистов и 100% статей в ведущих мировых журналах).

Помимо рейтинговых новостей, только что была пройдена важная веха – отметка, о которой раньше можно было только мечтать. Анна Соколова, выпускница аспирантуры факультета экономических наук Вышки, вышла на международный рынок экономистов – туда, где тысячи выпускников экономических аспирантур ежегодно находят работу, – получила несколько достойных предложений и приняла одно из них. Теперь есть в мире факультет экономики, где у одного профессора будет написано: PhD, HSE-Moscow. Такой результат – именно то, на что должна ориентироваться любая хорошая аспирантура. Это то, из чего складывается репутация факультета: оценка рынка труда куда точнее, чем любой экспертный рейтинг. Здесь невозможно жульничать – если другие факультеты нанимают на работу твоих выпускников, значит, твой факультет дает хорошее образование.

Для экономического образования и науки в России это большой шаг. «Новая эпоха» началась в 1999–2001 гг., когда РЭШ первой вышла на международный рынок. Через пять лет прибавился МИЭФ ВШЭ, чуть позже факультет экономических наук Вышки, а в последние годы к ним присоединился и петербургский филиал. Неудивительно, что те самые четыре подразделения, которые стали систематически нанимать молодых ученых на международном рынке, сейчас сильно оторвались от остальных факультетов и институтов страны по своим научным достижениям. Однако это совсем разные вещи – выходить на рынок «покупателем» или «продавцом». «Покупателем» гораздо проще. Зато «продавцом» выгоднее: среди прочего это повышает шансы заполучить сильных новых аспирантов. Диплом, котирующийся на международном рынке, – лучшая реклама.

Вы спросите, не слишком ли я радуюсь первому успеху? Путь экономической науки в новейшей истории России состоит из таких небольших радостей. Двадцать лет назад один-два выпускника магистратуры поступали на PhD в ведущие университеты, а сейчас – два десятка выпускников в год, половина из которых бакалавры. Пятнадцать лет назад мы радовались каждой публикации в приличном международном журнале, а сейчас десятки ученых, работающих в России, публикуются в них. Десять лет назад мы убеждали, принимая на работу выпускников ведущих мировых университетов, что Москва – это не тупик академической карьеры, а сейчас хорошо понятно, что это хорошее место для работы и хорошее место, чтобы сделать шаг еще выше. И рейтинги соответствуют. Можно перефразировать Галилея: «А все-таки мы вертимся».

Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"
ksonin: (Default)
Посмотрел «Слишком свободный человек» - документальный биопик Бориса Немцова, выпущенный ко второй годовщине его убийства. Сразу начну с того, что с этим фильмом не так. Потом, потихоньку, постараюсь объяснить, почему все не так плохо. Почему это чудо что за фильм и как он будет жить десятилетия.

Основная сложность при просмотре фильма состоит в том, что нужно хорошо знать новейшую российскую историю. Нужно знать, что было до 1991 года, что случилось в 1991-ом, в 1994-ом, 1996-ом, и так далее. Авторы сознательно отказались от распространенного в документальном кино приёма - диктора, который бы объяснял происходящее тем, кто забыл и, что важнее, никогда не знал российской политической истории. Так и представляю себе произносимые с трагической интонацией «...дефицит лекарств. Разруха. Падающая популярность Горбачёва...» на фоне пустых прилавков, передовиц газеты «День» и танков...

Вместо диктора историю рассказывают «свидетели», и авторы фильма мастерски заставляют их говорить о Борисе, когда они пытаются говорить о себе. Роль диктора могли бы сыграть журналисты, но разве что Евгения Альбац произносит слова не «о себе в жизни героя», а об исторической ситуации. Может быть, ещё Михаил Фридман, в тысячный рассказ изложивший свою парадоксальную, для наивного зрителя, позицию по отношению к выборам 1996 года. К сожалению, эту парадоксальность может оценить только человек, хорошо знающий контекст. И в других эпизодах – я, скажем, узнаю Рыбкина и Уринсона, Потанина и Смоленского, но я, считай, профессиональный наблюдатель за политической жизнью. А про остальных – про тех, кто не живёт событиями двадцатилетней давности – я не уверен: я не уверен, что подпись у Татьяны Дьяченко – «дочь и советник Бориса Ельцина» - объясняет всем важность и историческую ценность её слов.

Зато – зато! – из-за того, что всё рассказывают «свидетели», получается интересная вещь. На фоне тех, кто из тех, ко помнит Немцова по 1990-м и рассказывает в 2017-ом, тридцатилетний, а потом сорокалетний Борис выглядит просто Аполлоном, спустившимся с Олимпа. Он и так выглядел впечатляюще – я, пожалуй, не встречал политика, выглядевшего более эффектно, но на фоне своих современников, которые стали, с помощью монтажа, на двадцать лет старше, облик получается действительно божественным. Создатели фильма, похоже, позволили своими персонажам – Фридману, Хакамаде, Ястржембскому, среди прочих, – самим выбирать одежду и обстановку для интервью. Никакой режиссёр не выбрал бы этих абсурдных костюмов и специфических интерьеров. И, одновременно, все интервьюируемые говорят про Бориса ровно то, что нужно авторам фильма. Одни по службе, прочие от счастья…

При этом фильм рассказывает историю России очень ровно, гладко переходя от кризиса 1998 года к правлению Путина, в которой роль Немцова оказалась противоположной. Из одного из руководителей государства он превратился в лидера оппозиции, сперва «лояльной», полуподдерживающей, а потом и жёсткой, и по-настоящему радикальной. Из борца за «другой курс» он превратился в «борца с режимом», но – и вот это большое достижение создателей фильма – ясно видно, что изменился режим, а не Борис. Заглавная формула – «слишком свободный человек» - заставляет страну меняться вокруг героя. Что, наверное, правильное восприятие Немцова – не поменявшись, он оказался непопулярным в начале 2000-х, не меняясь дальше, он доказал, что может быть популярным на выборах мэра Сочи и в областную думу в Ярославле. Не исключено, что, не меняясь, он вернулся бы в «высшую лигу» - карьеры многих политиков, тех же Черчилля и Миттерана, тянулись, со взлётами и падениями, десятилетия.

Конечно, герой выглядит очень привлекательно. Я могу себе представить как сегодняшний выпускник школы, посмотрев фильм, захочет спасать город, область, страну в тяжёлую минуту. Выходить, с улыбкой к толпе людей, у которых он – единственная надежда и которым он ничего, кроме этой надежды, не может дать. Я то же когда-то так мечтал, а сейчас уже поздно. Герои – Гайдар, Авен, Чубайс – спасали страну в тридцать-тридцать пять. Мне 45 и у меня такого шанса не было. Ничего, мой герой теперь Евгений Григорьевич Ясин, ставший «молодым реформатором» в шестьдесят...

А, да, почему фильм будет жить десятилетия. Это как раз просто – я действительно думаю, что Немцов будет символом 90-х и 2000-х. Я это уже объяснял после того, как Немцов был убит около стен Кремля. Так бывает: Николай Бухарин – символ оппозиции Сталина и самая популярная из его жертв, хотя была и более серьёзная оппозиция. Про Cальвадора Альенде, Джона Кеннеди, Гарсию Лорка можно говорить, что они были одними из многих в своей категории, президенты, поэты, но трагическая гибель может сделать сильного лидера легендой и, я думаю, Немцова сделает. Фильм «Слишком свободный человек» объясняет, из чего складывается легенда – это никогда не бывает случайно – и, возможно, сам станет её частичкой. Небольшой, но вечной.
ksonin: (Default)
Отличная возможность для российских аспирантов в области экономики, политологии, социологии и смежных дисциплин. Можно провести год, работая на собственной российской диссертацией, в CREECA - междисциплинарном центре в Университете Висконсина в Мэдисоне. Это - важная точка на мировой карте науки в общественных (и остальных, про которые я знаю меньше) науках, и один из лучших городов для жизни в США.

Из исследователей, работающих там, читатели моего блога знают политолога Скотта Гельбаха (с его новым блогом), моего многолетнего соавтора, юриста Кэтрин Хэндли, крупнейшего специалиста по российскому корпоративному закондательству, социолога Теда Гербера, тоже крупнейшего специалиста - только по социологии рынка труда в России, экономиста Стивена Дурлауфа, редактора The New Palgrave Dictionary of Economics, политолога Йошику Херреру, с которой я когда-то познакомился в Гарварде - как раз после того, как она закончила книгу об "Уральской республике", химерической идее, цветшей в Екатеринбурге в начале 1990-х.

Самая привлекательная часть этого, по-моему, что работать нужно над собственной диссертацией для российского вуза. И при этом учиться у специалистов, которых в российских университетах нет. Моя собственная научная карьера началась с годичного постдока в гарвардском Дэвис-центре (кстати, Йошика была одним из руководителей центра), и я это очень рекомендую.
ksonin: (Default)


Вопросы кандидату

26 февраля 2017

Что бы ни означали слова «президентские выборы» в нашей стране, избирательная кампания – это время, когда могут звучать новые идеи. Даже в 2012 г. по ходу кампании, очень мало напоминающей полноценную предвыборную гонку, новые предложения в области экономической политики прозвучали от нескольких кандидатов. В том числе и от победившего, Владимира Путина. В его предвыборных публикациях говорилось о необходимости технологического прорыва, вреде протекционизма, увеличении поддержки науки, повышении эффективности госсектора и многих других полезных вещах.

Что мы знаем сейчас, через пять лет после выборов? Во-первых, многие элементы заявленной программы не выполнены. Только самый очевидный пример – в предвыборной статье Путин писал: «<...> высокие импортные пошлины оплачивают наши граждане и наши предприятия. Чрезмерный протекционизм всегда приводит к застою, низкому качеству и высоким ценам». За пять лет произошел, по существу, радикальный поворот к протекционизму, оплаченный, в точном соответствии со словами кандидата, десятками миллионов россиян, причем основной ущерб от контрсанкций понесли самые бедные, наиболее уязвимые граждане.

«Время национальных рынков прошло», – четко сформулировано в программном материале Путина, опубликованном в «Ведомостях» в январе 2012-го. Пять лет прошли в соответствии с противоположным тезисом. Не только не произошло технологического прорыва, наоборот – неэффективность управления, масштабная национализация и протекционистские меры привели к стагнации производства и падению уровня жизни. Фактическая национализация ТНК-BP привела к огромным потерям, никаких реформ в газовой и нефтяной отрасли не было. Деловой климат, который планировалось улучшить, ухудшился, а «крупные инфраструктурные проекты» не создали условий для быстрого и устойчивого развития. Даже повышение зарплат учителям и другим категориям бюджетников, описанное в майских указах 2012 г., привело из-за спада в экономике к минимальным улучшениям.

По-хорошему год перед выборами-2018 должен был бы состоять в дискуссии по этим вопросам. Как так получилось, что обещания кандидата оказались невыполненными? Почему роль государства в экономике не снизилась? Где инфраструктурные проекты? И главное – в чем состоит альтернативный курс? Если национализация и протекционизм оказались провальными, что может быть предложено вместо этого? Если назначенные президентом менеджеры госкомпаний показывают низкие по сравнению с рынком результаты, откуда взять новых менеджеров? Вопросов не счесть, но, главное, без реальной кампании они не будут заданы. Они не будут заданы «плейсхолдерами» кандидатов. Задавать такие вопросы могут только кандидаты, которые по-настоящему пытаются сменить действующего лидера. Только у них есть стимулы всерьез спрашивать, что пошло не так, объяснять гражданам, что неправильно в текущем курсе, и предлагать какие-то альтернативы.

Иными словами, заботиться о благосостоянии граждан.

Читать этот же текст на сайте "Ведомостей"
ksonin: (Default)
РЭШ объявила о сотрудничестве с МШУ Сколково и "Сколтехом", что, на мой взгляд, очень хорошо. Было бы бессмысленно переезжать в Сколково, если бы не перспективы этого сотрудничества. (Вторая причина - это необходимость, в будущем, собственного кампуса - тот факт, что в России нет современных университетских кампусов, в которых комфортно жили бы студенты без разделения на "москвичей" и "немосквичей", библиотеки были бы открыты до трёх часов ночи, было бы огромное пространство для индивидуальных и совместных занятий - это, реально, отставание на десятилетия. К сожалению, образовательный прорыв последних двадцати лет в России двигался, в основном, "городскими университетами" - той же Вышкой - и, соответственно, в части кампусов разрыв практически не сократился. Но про это я отдельно напишу.)

Сотрудничество РЭШ с МШУ Сколково должно быть очень полезно МШУ. У коллег, например, нет собственного блока "теоретических экономистов", а это - важнейший элемент современной школы управления. К сожалению, в России многие не знают о том, кто и как работает в ведущих бизнес-школах в мире, предпочитая смотреть на примеры INSEAD и других европейских школ, которые, при всём уважении, продукт "догоняющего развития" в области бизнес-образования. А посмотреть на американские школы. Все, конечно, знают, что Chicago Booth, Stern, Wharton - мировые лидеры в академических финансах. Понятно, что Kellogg, Stanford GSB, HBS - научные лидеры в области менеджмента и маркетинга. В бизнес-школах работает множество лидеров экономической профессии - от Марион Бертран в Сhicago Booth до Дэвида Крепса в Stanford GSB. Но гораздо меньше людей знают, что ведущие специалисты в экономической теории работают в бизнес-школах.

Посмотрите коллекцию - посмотрите, в каких научных областях они работают: Адам Бранденбургер в NYU Stern, Набил Аль-Наджар и Альваро Сандрони - в Kellogg, Роберт Уилсон (один из отцов теории аукционов), Юлий Санников (JBC'16), Джон Робертс, Энди Скрипач, Дэвид Бэрон в Stanford GSB, Джерри Грин (из Масколлела-Уинстона-Грина) в HBS, Эмир Каменица в Chicago Booth - это всё чистые теоретики, специалисты в самой абстрактной, математизированной части экономической науки.

Мои друзья-коллеги Егор Егоров в Kellogg, Пьер Яред в GSB Columbia, Миша Островский в Stanford GSB выглядят, по сравнению, с перечисленными выше, "прикладниками", но, конечно, они тоже являются специалистами по экономической теории высшего класса. И ведущие бизнес-школы в мире считают необходимым иметь таких профессоров.

А МШУ Сколково может не иметь - потому что рядом, в соседнем здании, есть РЭШ. И многие специалисты там - от самого теоретического Озгура Эврена (в точности, кстати, та же область, что и Аль-Наджара с Сандрони) до "финансистов" Анны Обижаевой и Ольги Кузьминой - это в точности  то, что нужно, в качестве лекторов, для школы управления, которая хочет быть заметной на карте Европы. Конечно, преподавать в бизнес-школе труднее (хотя мне понравилось преподавать MBA в Kellogg) и, конечно, не так просто объяснять студентам, что часть того, что они платят - они платят за то, чтобы им рассказывали (простые вещи) активные действующие учёные. Трудно, но, после того как сделано столько шагов вперёд, можно сделать и ещё. Тем более, что сейчас есть целая группа выпускников РЭШ - помимо Егора Егорова в Kellogg, и Андрей Маленко в MIT Sloan, и Павел Зрюмов в Wharton, и Алексей Чистый в UIC, и Александр Баринов в UC-Riverside, и Олег Рычков в Temple - с большим опытом именно бизнес-преподавания.

Сотрудничество РЭШ со Сколтехом - тоже очень естественный путь развития. Современное экономическое образование - во всяком случае, на магистерском уровне (чем славилась РЭШ до создания бакалавриата) - это, по существу, инженерное образование. Я уже сетовал, и не раз, на то, что как-то так получилось, что на протяжении многих лет читатели делали выводы о том, чем занимаются экономисты на основе моих рассказов о собственных исследований. А мои исследования - это не "центральная часть" современной (да и любого времени) экономической науки - не денежный рынок, не рынок труда, не налоги, не пенсии. Хороший выпускник магистратуры РЭШ должен уметь работать в Центробанке или минфине - то есть разбираться в DSGE-моделях и понимать, откуда там что берётся; он должен уметь работать в инвестбанке или банке, то есть пользоваться аппаратом финансового анализа и минимальным стратегическим анализом. "Стык" экономики и естественных наук не так просто в высокой науке, но довольно понятен ближе к практике. Наконец, исторически магистры РЭШ были сильнее средних физтехов и мехматян (конечно, в основном из-за соотношения размеров) - это было хорошо видно по результатам вступительных экзаменов; значит, сейчас будет легко находить общий язык. Короче, я в этом сотрудничестве вижу хорошие перспективы.
ksonin: (Default)
Гарвардский профессор Сендхилл Муллаинатан, комментируя тот факт, что в администрации Трампа глава Комитета экономических советников перестаёт быть членом "кабинета министров", объясняет, почему важен голос профессиональных экономистов - не бизнесменов - в принятии решений. Коротко, все сводится к тому, что у бизнесменов, даже самых крупных и успешных, как правило, нет опыта учёта последствий, напрямую затрагивающих их бизнес. Это приводит к неправильным выводам в ситуации, когда происходящее в "общем равновесии" не совпадает с тем, что происходит в "частном". Как в классическом примере - если у семьи или у фирмы падают доходы, то полезно сокращать расходы; если у страны, для которой международная торговля не является важной, падают доходы, то сокращать расходы опасно (потому что для такой страны расходы близки к доходам, и, сокращая расходы, сокращаешь, ещё сильнее, и доходы).
ksonin: (Default)
Хочу выступить в защиту Александра Маркова, биолога, популяризатора науки, лектора СБ ВШЭ-РЭШ, сотрудника ПИ РАН, профессора МГУ, автора нескольких интересных книг и сайта Элементы.ру. Он номинирован на премию "Сексист года-2016" за высказывание в интервью: " В современном обществе с эволюционной точки зрения вам выгодно быть необразованным, а если вы женщина, то вам выгодно быть неграмотной."

Однако сначала три вещи. Во-первых, я считаю премию - абсолютно правильным и благим делом, а её организаторов (не знаю, кто это) - искренне желающими блага всем россиянам и стране в целом. Такие премии мало что решают - основной сексизм не в словах, а в решениях, которые принимаются на основе сексистких стереотипов. Но такие премии необходимы и очень хорошо, что они привлекают внимание.

Во-вторых, я считаю, что тот факт, что человек попадает в номинацию "Сексист года" не означает, что это перечеркивает все остальные его достижения. Я не раз писал, что я считаю Василия Уткина одним из отцов современной российской журналистики - того хорошего, что в ней есть - и, заметим, не только спортивной журналистики, но и журналистики вообще. Он один из тех людей - наряду с легендарными редакторами и корреспондентами -  которые сделали наших журналистов "четвёртой властью". Не обслуживающим персоналом для обычной власти или для публики, а настоящим, независимым, сильным и влиятельным (поверьте, легко быть независимым и не так трудно быть влиятельным, но вот и то, и другое вместе - очень трудно) игроком. Да, тем не менее, я считаю его номинацию на эту премию в этом конкретном эпизоде вполне заслуженной. Да, я понимаю, что он работает в "гендерно-несбалансированном" бизнес (футбол смотрит больше мужчин и, соответственно, целевая аудитория спортивного журналиста смещена) и всё же.

В-третьих, "конфликт интересов". Много, много лет назад (шесть, если быть точным) я позвал Александра Маркова читать вводный курс биологии в создаваемом Совместном бакалавриате ВШЭ-РЭШ, и мне пришлось выслушать немало вопросов на днях открытых дверей на тему "зачем экономисту биология?" - "Это курс по выбору!" - искренне отвечал я, и никто это не хотел слышать. Зато все хотели слышать, что в развитых странах биомедицина - это 10-20% экономики, так что шанс, что профессиональный экономист будет заниматься биомедицинскими вопросами, огромен. Я и так отвечал. Курс Маркова оказался очень успешным - и для СБ, и для Александра (потом он с успехом читал этот курс на Факультете фундаментальной медицины МГУ - и это тоже предмет гордости для СБ.) Короче, у меня есть запас тёплых чувств.

Однако здесь тёплые чувства не при чём. Я считаю, что Марков номинирован по ошибке. Ошибка это отчасти его собственная - он употребил профессиональный (ну, полупрофессиональный) жаргон, отвечая в интервью для широкой публики. "Выгодно" в его контексте означает "если предполагать, что основной задачей людей как биологического вида является размножение [или что-то другое], то...". Это позитивное, а не нормативное утверждение. Это не то, что должно быть, а то, что есть - есть в теоретическом предположении (стандартном для научного исследования), что задачей биологического вида является размножение. Так же если сказать, что "если основной задачей людей является исчезновение [странное, но ничем логически не противоречивое предположение], то ядерная война - наилучшее решение." Эта фраза не является ни неэтичной, ни античеловеческой. При этом неважно, является ли позитивное высказывание верным или неверным. Мало ли неверных гипотез и мало ли фактов, которые считались верными, пока новые эксперименты их не опровергли. Чтобы сделать её, как и фразу Маркова, неприемлемой, надо полностью убрать контекст, стать Наташей Ростовой из статьи Шкловского. Мне кажется, что организаторы премии допустили ошибку - чтобы увидеть необходимый контекст, в котором во фразе Маркова нет ничего сексистского, не нужно быть специалистом по эволюционной биологии.
ksonin: (Default)
Экономическая наука - одна из самых молодых "точных наук". Она использует столь же сложные модели как современная физика (не путать с математической физикой) и работает с данными так, как ни одна другая наука - собственно, именно у экономистов все учатся анализу данных. Из-за этой молодости и из-за скорости, с которой она развивается в последние сто лет - как физика и химия двести лет назад, как биомедицина в те же сто лет - происходят неожиданные вещи.

Умер Кеннет Эрроу - и экономическая наука должна испытывать то же самое, что физика, когда умер Ньютон. Или математика, когда умер Гильберт. Эрроу в такой же степени стоял у оснований современной экономической науки, в какой Гильберт - у оснований современной математики. Без него её невозможно себе представить.

Эрроу было 95 лет, он прожил долгую жизнь, его фундаментальные работы были признаны очень рано и он провёл последние сорок лет "живым классиком"... Я прекрасно помню, как он, доев десерт, встал из-за стола во время летней школы в Иерусалиме в 1998 году. Все остальные профессора - Милгром и Плотт, легенды своего времени и "молодежь" типа Волака - встали и пошли за ним, не доев то, что у них было на ложках; для студентов Эрроу был просто великий экономист, но для выдающихся экономистов он был просто живой Бог. (У Фуада Алескерова более содержательные личные воспоминания об Эрроу. У Жерара Ролана - тоже.)

Все знают "теорему Эрроу о невозможности демократии" - утверждение о том, что какой бы способ агрегации предпочтений граждан мы не взяли, если это способ удовлетворяет нескольким совершенно естественным критериям, то оказывается, что он - обязательно диктатура. (То есть выбор общества полностью совпадает с предпочтениями одного из его членов.) Доказательство Эрроу занимало больше 100 страниц. Современные доказательства - это элементарное упражнение на страничку. (Мне большего всего нравится второе доказательство из "Трёх коротких доказательств теоремы Эрроу" Джона Генокоплоса.) Из теоремы следуют и вполне практические выводы для построения избирательных систем, но теорема Эрроу дала экономической науке гораздо больше.

Казалось бы, что такого в формальном результате? Однако он полностью поменял парадигму в экономической теории: после этого стало невозможно смотреть на вопросы, связанные со стимулы и человеческим поведением по-другому. Сама идея "множества всех возможных предпочтений", предложенная Эрроу при формулировании теоремы - это целый мир. Из неё вышли и фундаментальные результаты Гиббарда-Сатеруайта о невозможности неманипулируемых схем голосования, и механизм Викри-Кларка-Гровса, основа всей теории - и практики! (пользовались Гуглом или Яндексом? окошки коммерческой выдачи - это ВКГ-механизм) - аукционов и дизайна механизмов, и теорема Майерсона-Сатеруайта о невозможности механизма, всегда обеспечивающего эффективность в задаче торга. (Кому интересно - на русском есть прекрасная маленькая книжка Данилова и Сотскова "Механизмы группового выбора".) Можно сказать, что вся экономическая теория последних тридцати лет изложена на языке, предложенном Эрроу.

А ведь теорема о невозможности демократии - это кандидатская диссертация. Нобелевскую премию Эрроу получил за "теорию общего равновесия", которую мы сейчас учим целиком в рамках его подхода. Этот подход ("общее равновесие Эрроу-Дебре") настолько базовый, что сейчас, когда курсы микроэкономики иногда вообще пропускают эту тему - отчасти из сложности, отчасти из-за сложности "сравнительной статики" (то есть получения конкретных гипотез), некоторые студенты даже не догадываются, что, например, финансовая математика построена на концепции "общего равновесия". Учишь, там CAPM, обсуждаешь "беты", но, надо понимать, эти "беты" - это всё то же общее равновесие Эрроу-Дебре с несовершенными финансовыми рынками. То же самое с вычислимыми моделями общего равновесия, которыми пользуется центробанк и минфин, чтобы делать прогнозы и принимать решения - теоретическая основа - это равновесие Эрроу-Дебре.

Как и положено Ньютону и Гильберту, даже отдельные прикосновения Эрроу к каким-то областям экономической науки становились шедеврами. Статья 1962 года "The Economic Implications of Learning by Doing" стала предтечей теории эндогенного роста - роста экономики, который невозможно объяснить приростом населения или инвестициями в основной капитал. Статья 1963 года  "Uncertainty and the Welfare Economics of Medical Care" заменяет - и сейчас, через пятьдесят лет! - вводный курс по экономике здравоохранения. Она ещё и написана образцово - без единой формулы, но используя все достижения тогдашней экономической науки. (Я помню с каким интересом, нисколько не интересуясь экономикой здравоохранения, читал эту статью в РЭШ, слушая курс по экономике общественного сектора.)

Смерть гениального учёного, получившего признание при жизни, оставившего десятки выдающихся учёников (Харсаньи! Спенс! Лаффон! Маскин! Майерсон!) и своё имя, разбросанное по самым разным концепциям и теоремам экономической науки не вызывает, естественно, чувства глубокой скорби. Повод дать ссылки на его работы - не учёным-экономистам, которые имеют дело с введенными им терминами и объектами каждый день, а всем. Тем более, что часть статей - та же экономика здравоохранения - прекрасно читается и без предварительного прослушивания курса микроэконмики.
ksonin: (Default)
Конечно, я сильно ошибся осенью, прогнозируя относительно лёгкую победу Хиллари Клинтон над Трампом. Но всё-таки что-то относительно Трампа было написано правильно - в колонке 11 сентября, объясняя, что с Клинтон будет проще иметь дело, я написал, что Трамп "интересуется внешней политикой в той же степени, в какой они интересуются телесериалом; высказывания Трампа про Путина в точности аналогичны одобрению каких-то телеперсонажей." И вот последние заявления Трампа про Крым - это в точности из этой серии. Геополитика по пачке "Беломора". "Россия должна вернуть Крым Украине." Так можно было бы сказать "бастард Болтон должен вернуть Винтерфелл наследникам Старков"... Администрация Обамы, конечно, тоже не признавала присоединения Крыма к России. Но не признавать присоединения и считать, что конфликт должен быть как-то разрешён - это совсем не то же самое, что просто говорить "вернуть" как будто это пограничная деревня, а не два с половиной миллиона человек и проблема невероятной сложности, что для России, что Украины. И это не от глупости - это просто потому, что администрации Трампа, по-настоящему, мир за пределами Америки не важен.
ksonin: (Default)
В издательстве "Розовый жираф" вышла книга "От динозавтра до компота", в которой учёные разных специальностей отвечали на детские вопросы на все мыслимые темы. Я, как экономист, отвечал на вопрос "Сколько на свете денег?" Вот что я ответил. Надо было уложиться в 3000 символов и ответ рассчитан на детей. Хотя, как и во всяком научно-популярном материале, нужно было, чтобы он не противоречил современному научному пониманию предмета.

Этот вопрос почти бессмысленный, но, стараясь на него ответить, можно понять как устроена современная денежная система. Деньги - купюры, которые лежат в наших кошельках и на наших банковских счетах, не представляют ничего сами по себе. Их ценность состоит в том, что имея деньги в кошельке или на счету, на них можно что-то купить. Возможность купить что-то зависит от того, сколько других людей готовы что-то продать за ваши деньги. Это может показаться неожиданным, но это фундаментальное свойство современных денег: их ценность зависит от того, насколько много людей хочет эти деньги получить, чтобы в свою очередь потратить или положить на счёт в банке.

Правительство влияет на то, что происходит с деньгами, двумя основными способами. Во-первых, государственный орган, центральный банк решает сколько денег будет напечатано. (Экономисты по старинке используют слово «напечатано», хотя большая часть денег, которые выпускает центробанк, появляются на свет в виде электронных записей на счетах коммерческих, то есть обычных, нецентральных банков.) Во-вторых, и это не менее важно, правительство требует, чтобы налоги платились теми деньгами, которые выпускает центробанк. Именно это требование – важнейшая причина того, что людям нужны деньги этой конкретной страны. Однако деньги могут существовать и без всякого правительства – например, золотые деньги стоят столько, сколько стоит драгоценный металл, из которого они сделаны, а в каких-то случаях люди расплачиваются друг с другом «деньгами», выпущенными частным лицом или организацией.

На самом деле, даже на вопрос «сколько у Вас денег?» - не про страну, а про отдельного человека – ответить непросто. Если этот вопрос задаёт продавец цветочного киоска, то ответ один (он спрашивает, сколько денег у Вас в кошельке). Тот же вопрос, заданный продавцом автомобильного салона, означает другое (он спрашивает, сколько денег у Вас на банковском счету). Наконец, риэлтор, подыскивающий новую квартиру, имеет в виду третье (он спрашивает, сколько у Вас средств с учётом возможной продажи нынешней квартиры). То есть количество денег зависит от того как мы определим «деньги»: только наличные, наличные и деньги на банковских счетах или наличные плюс деньги на банковских счетах плюс имущество, которое можно продать.

Когда экономист говорит просто «деньги» - то, что влияет напрямую на цены – он имеет в виду «наличные плюс банковские счета». В июле 2016 года в России обращалось наличных денег – чуть больше 8 триллионов рублей. Вместе со средствами на счётах – чуть больше 36 триллионов. Сколько стоит все имущество в России посчитать очень сложно, но можно получить грубую оценку, посчитав стоимость всего, что было произведено, скажем за сто лет, учитывая, конечно, что произведённое в какой-то год стоит с каждым годом всё дешевле и дешевле. В прошлом, 2015 году было произведено всего-всего на 80 триллионов рублей; если правильно учесть то, насколько подешевело за время, прошедшее с его создания, имущество, произведённое в предыдущие годы, то получится, что все имущество «стоит» 400-800 триллионов рублей.
ksonin: (Default)
Это, поверьте, важная веха. Первая ласточка и важная веха. Выпускник аспирантуры факультета экономических наук Вышки вышел на международный рынок - то место, где тысячи выпускников экономических аспирантур ежегодно находят работу - получил несколько достойных предложений и принял одно из них.

Это именно то, на что должна ориентироваться любая аспирантура. Это то, чем гордится каждый факультет - тем, что его выпускники находят работу на других экономических факультетах в мире. Это то, из чего складывается репутация - оценка рынка труда куда точнее, чем любой экспертный рейтинг.

Я много раз писал про то, с каким трудом давались предыдущие шаги. РЭШ первым из российских факультетов вышла на международный рынок в 1999-2000-х годах, через пять лет - МИЭФ ВШЭ, чуть позже факультет экономики ВШЭ, а в последние годы к ним прибавился питерский филиал Вышки. (Про Питер будет отдельный пост - сейчас реально можно говорить про "большую четверку" факультетов экономики в нашей стране, которые оторвались от всех остальных факультетов и институтов - по научным исследованиям - лет на десять.) Отдельный положительный опыт найма на международном рынке есть у РАНХиГС, СПбГУ и МШЭ МГУ. Однако это совсем разные вещи - выходить на рынок покупателем и выходить на рынок продавцом. Покупателем проще.

Это трудно на каждом шаге. Трудно привлечь в аспирантуру таких людей, которые были бы конкурентоспособны на международном рынке. (Экономистам особенно трудно - у талантливых экономистов, как правило, много альтернатив.) Трудно ими руководить. Трудно убедить искать работу на международном рынке. (Вышка не нанимает на tenure track позиции выпускников своей аспирантуры - как и все ведущие факультеты - и, Боже, знаете как трудно это далось...). Трудно находить - ведь в рекомендации нет возможности сравнить ни с кем из предыдущих выпускников аспирантуры. В этом году было трудно, потому что наш выпускник - макроэкономист, а в этом году один из главных источников спроса на макро - ФРС, никого не нанимает.

Ещё раз - речь не про то, что кто-то из российского вуза нашёл хорошую работу за границей. Для экономистов это, конечно, куда более редкая ситуация, чем для математиков и физиков, но время от времени случается. За последние годы экономисты из Вышки уходили в Оксфорд и Чикаго. Но в данном случае совсем другое. Это не какой-то индивидуальный случай - это как раз результат стандартного, правильного процесса. Того, как должна работать аспирантура в исследовательском университете.

Вы скажете - что я так радуюсь первой ласточке? Но история экономической науки в российской новейшей истории она состоит из таких радостей. Двадцать лет назад один-два выпускника магистратуры поступали на PhD в топ-места, а сейчас - два десятка в год, половина из которых бакалавры. (И 2017 будет не хуже - всё только начинается, а уже есть принятые в Wharton, Рочестер, Чикаго, NYU, Caltech!) Пятнадцать лет назад мы радовались каждой публикации в приличном международном журнале, а сейчас десятки учёных публикуются в них. Десять лет назад мы убеждали, принимая на работу, что Москва - это не конец академической карьеры, а сейчас хорошо понятно, на множестве примеров - что это хорошее место для работы и хорошее место, чтобы сделать шаг наверх, кому не сидится на месте. Короче, я радуюсь и горжусь.

То есть горжусь, хотя практически никак к этому успеху сам не причастен. (Ну разве что тем, что много лет боролся за то, что приличный факультет не может нанимать на работу выпускников своей аспирантуры.) Поздравляю Анну Соколову, которая теперь будет Assistant Professor в University of Nevada, поздравляю её научного руководителя Сергея Пекарского, академического руководителя аспирантуры Антона Суворова и декана Олега Замулина. Честно говоря, я пишу об успехе факультета экономики, потому что Анна училась у нас в аспирантуре, но коллеги из МИЭФ, соавторы Анны, тоже сыграли большую роль - так что это действительно успех всех экономистов ВШЭ. Теперь есть в мире факультет экономики, где у одного профессора будет написано "PhD, HSE-Moscow" или что-нибудь в этом роде. Первая, говорю же, ласточка.
ksonin: (Default)
В январском номере "Вопросов экономики" вышла наша статья с Сергеем Измалковым из РЭШ "Основы теории контрактов. Нобелевская премия 2016 года", которая содержит краткое описание того, за что выдана эта премия Оливеру Харту и Бенгту Хольмстрому - с использованием самой элементарной модели. Это многолетняя традиция ВЭ - открывать январский номер описанием Нобелевской премии предыдущего года. (ВЭ - уникальный по российским меркам научный журнал, живущий - и работающий на самом высоком на русском языке уровне - от подписки и продажи отдельных номеров статей; я заплатил за право размещения статьи в открытом доступе - на одном сайте.)

Дополнительные материалы для тех, кому интересна теория контрактов:

Популярное описание премии-2016 на сайте Нобелевского комитета

Научное описание премии-2016 на сайте Нобелевского комитета

Наша статья с Сергеем Измалковым и Марией Юдкевич (ВШЭ) про Нобелевскую премию 2007 года - на смежную тему

Небольшая, но очень полезная книжка Оливера Харта - основы теории контрактов и теории фирмы

Учебник Патрика Болтона (Колумбийский университет) и Матиаса Деватрипонта (Свободный университет Брюсселя) по теории контрактов - лучшее современное введение в тему

Учебник Бендукидзе-Кузьминов-Юдкевич (ВШЭ) по институциональной экономике (во втором томе подробно изложены основы теории контрактов) - лучшее введение в тему на русском языке

Учебник по теории контрактов в форме задачника (с очень смешными "постановками") Юдкевич-Подколзиной-Рябининой

Конспект курса лекций по теории контрактов, который читался в магистратуре РЭШ Андреем Бремзеном (57-я школа) и Сергеем Гуриевым (ЕБРР/Sciences Po)

Давний обзор Сергея Гуриева по теории контрактов, с примерной программой стандартного магистерского курса в конце
ksonin: (Default)
Дочитал подаренную на Новый год книгу "Диссиденты" - серию интервью Глеба Морева с героями правозащитного движения в СССР. Замечательная книга - и для тех, кто хорошо знаком с русской историей, и для тех, кто знает только знаменитые имена - Сахаров, Солженицын.

... Так, отступление. Если меня читает кто-то, не знающий, кто такие диссиденты, то лучше прерваться и прочитать книгу Владимира Буковского "И возвращается ветер". Я её прочитал в тринадцать лет, когда он ещё была запрещенной, нелегально привезённой из-за границы - и никакая книга в жизни не оставила у меня такого следа. У меня нет согласия с Буковским по многим вопросам и другие его книги я совершенно не рекомендую, но эта книга - гениальное произведение, которое я включаю во все свои списки книг для старших школьников. Лет до двадцати у меня других героев не было, кроме как советские правозащитники - в восемнадцать лет я даже книгу про них написал, из которой, по счастью, ничего не сохранилось.

Автор проявил редкое сочетание уважения и настойчивости. Интервьюер почти незаметен, но он не даёт рассказчикам отвлекаться. Только один, пожалуй, Вячеслав Игрунов, вышел слегка из под контроля. Глеб Павловский тоже, пожалуй, подавил интерьвюера, но он сам свою мысль хорошо контролирует, так что его многословный рассказ не превращается в поток сознания, читать интересно.

Мне особенно понравилась попытка выйти за пределы круга знаменитых диссидентов. Это не так-то просто. Дело в том, что среди правозащитников было немало людей не только с высоким интеллектом, но и с замечательным литературным талантом. Некоторые из них написали замечательные мемуары - не говоря уже о множестве интеллектуальных эссе -  в тридцать-сорок лет, описывая, естественно, свой опыт и опыт своих друзей. Соотвественно, эта среда, если её описывать в целом, содержит литературно-центристское ядро с огромной силой интеллектуального притяжения и картина для зрителя искажённая - можно подумать, что только из этого литературного ядра она и состояла. Но выбор протагонистов для книги позволил Мореву показать, какой огромный пласт российского общества охватывал "круг притяжения" диссидентов. Хотя большая часть интервью взята у людей очень известных, они разом за разом рассказывают об общении вне среды.

В некоторых отношениях, конечно, сохраняется "колея". Как двадцать пять лет назад было сказано, что российские диссиденты не сыграли важной роли в новой России, так эта мысль и повторяется. Хотя это полная глупость. Да, никто не стал президентом, как Гавел. Но сейчас, через двадцать пять лет после 1992 года понятно, что влияние было огромным. Речь не только про тех, кто равнялся на Сахарова, или, как Ковалев или тот же Игрунов, активно участвовали в политике на высоком уровне. Половина нынешней идеологии вышла прямиком из Солженицына - это в 1990-е было неясно. И, тем более, кто бы знал в 1990-е, что в первое десятилетие XXI века весь политический дискурс в России будет написан языком Павловского. Но и это ерунда - в 1990-е влияние диссидентов казалось небольшим, а 2010-е оказалось, что целое поколение на них, по существу, ориентируется. Про тех, кто создал российскую журналистику 2000-х, Бершидского, Лысову, Баданина, Тимченко и других я не знаю - читали ли они диссидентов, восхищались ли ими - но мне влияние видится очевидным. И во многих других, творивших историю последних пятнадцати лет, я это влияние вижу. Но миф о том, что "российские диссиденты не сыграли важной роли после распада СССР", устойчиво живёт до сих пор.

Собственно, в каком-то смысле я и сам жертва этого мифа. Если бы меня спросили двадцать лет назад, в чем заслуга "диссидентов", я бы сказал - в том, что они были "связующей нитью" русской истории - между поколениями российской империи и поколениями, расцвет которых начался в 1980-е. Но сейчас ясно, что это, на самом деле, гораздо больше. Они, по существу, сохранили русскую литературу, живопись, гуманитарную науку в "десятилетия средневековья". Все или почти все литературные, философские, исторические достижения 1950-90-х  созданы либо диссидентами, либо людьми, близкими к этому кругу, тесно с ними общавшимися с ними и сверявшими с ними свои действия. Конечно, Бродский, Довлатов, Высоцкий, Зализняк, Арнольд, Ростропович, Шнитке (что у нас там ещё было в эти десятилетия?) не были диссидентами, но это "не были" в рамках разделения специальностей, как часть одно среды. Это если не говорить про множество выдающихся людей, которые и в своих областях были великими людьми, и активно занимались правозащитной деятельностью.

Конечно, было бы интересно прочесть "следующую книгу" - не мемуары диссидентов, а какой-то анализ того, что было. Не на 1968-й год, когда Амальрик закрепил первый портрет правозащитного движения в бессмертном эссе "Просуществует ли Советский союз до 1984 года", не на 1990-й год, когда вышла история движения в изложении Сахарова, а на 2017-й и позже, когда стало ясно, каким важным оказалось это влияние.
ksonin: (Default)
За время, прошедшее с началом Дональдом Трампом виртуальной мини-войны с Мексикой прошло три дня, а все уже говорят о другом. Выполняя обещание, данной в ходе предвыборной кампании, он выпустил указ с запретом на въезд страну граждан семи стран. Поскольку всё было сделано в спешке, а в администрации Трампа мало опытных людей, подготовлен указ был очень плохо. Сейчас, через два дня, часть его уже отменена администрацией (в частности, то, что касалось грин-карт), часть приостановлена судами, а часть стала источником скандалов. Это отвлекает от порога эпохи торговых войн, к которой мир сделал в последний год большой, широкий шаг. Так что колонка о торговле, а не о иммиграционном скандале.



Торговые войны невыгодны

30 января 2017

Если в субботнем разговоре президентов Владимира Путина и Дональда Трампа заходила речь о Мексике, с которой Трамп в пятницу развернул небольшую виртуальную войну, то Путин мог бы дать Трампу хороший совет. А именно: торговая политика – плохое оружие. Угрожать лидеру какой-то страны торговыми ограничениями практически бесполезно. Такие угрозы мобилизуют население и даже могут сыграть на руку лидеру. Во всяком случае, они не приносят желаемого результата.

У России в последние 15 лет уникальный опыт по части торговых ограничений. С одной стороны, таким образом пытались влиять на политику лидеров соседних стран – Грузии, Молдавии, Украины, Турции. Ни к чему хорошему это ни разу не привело. Естественно, что торговые ограничения – запрет что «Боржоми», что молдавского вина, что турецких помидоров – привели к снижению благосостояния и уровня жизни в обеих странах, но никаких политических изменений не последовало. Непонятно, ради чего жители России жертвовали своим потреблением. А с другой стороны, Россия в последние два года была «реципиентом» ограничений – санкций, наложенных в связи с войной на Украине. Мало сомнений в том, что санкции а) нанесли ущерб качеству жизни россиян и б) не привели ни к каким изменениям политического курса. Еще более ярким примером того же эффекта являются контрсанкции – ограничения, наложенные российским правительством на торговлю со странами, которые участвуют в санкциях, наложенных на нашу страну. Ущерб россиянам нанесен заметный – качество потребляемых продуктов ухудшилось, цены выросли, а последствий – никаких.

Международная торговля – вещь, с одной стороны, простая, а с другой – жестокая. Торговля всегда выгодна обеим сторонам, иначе сделка бы не осуществлялась. Это просто. Значит, любое ограничение торговли – это ухудшение благосостояния. Это жестоко. Конечно, у торговли есть важные «перераспределительные» последствия: хотя вся страна от ограничений всегда проигрывает, внутри страны есть выигравшие и проигравшие. Те же контрсанкции снизили уровень жизни десятков миллионов россиян (на чуть-чуть), зато обогатили владельцев агрохолдингов (очень сильно). Торговая война с Грузией 2006 г. ухудшила жизнь миллионам любителей «Боржоми» (опять-таки – на чуть-чуть), зато принесла большую выгоду владельцам фирм – производителей прохладительных напитков. Угроза Трампа Мексике, экономика которой сильно зависит от торговли с США, опасна потому, что у торговых ограничений всегда есть лоббисты и, стоит только намекнуть на возможность получения преференций, они тут же бросаются в бой. Именно поэтому торговые войны относительно легко вспыхивают и довольно медленно затихают.

Президент Путин мог бы сказать президенту Трампу: наш российский опыт показывает – торговые войны не приносят выгоды стране. Можно ухудшить жизнь простых жителей, но практически невозможно повлиять на действия политического руководства. Кому как не русским это знать.

Читать этот же текст на сайте "Ведомостей".
Дополнительные материалы:

Пятничная реакция крупнейших газет на "маленькую торговую войну"

[Для экономистов] Подробное объяснение классиков Фельдстейна и Кругмана, почему НДС не помогает ни экспорту, ни импорту (у него вообще нет "торговых" последствий).

Profile

ksonin: (Default)
ksonin

March 2017

S M T W T F S
    1234
567891011
12 131415161718
19 202122232425
26 27 28 2930 31 

Syndicate

RSS Atom

Most Popular Tags

Style Credit

Expand Cut Tags

No cut tags
Page generated Aug. 23rd, 2017 03:40 pm
Powered by Dreamwidth Studios